ЛЮБИТЬ ЗЕМЛЮ
— Хлопотуша, а у нас опять беда, — пожаловался мальчик.
— Хозяйством скоро некогда будет заниматься, — проворчал доможил, — каждый день то одно, то другое… Ладно, идём.
…В домике Егора полным ходом шли какие-то приготовления, которыми руководил Выжитень.
— Кадило, — говорил он, — придётся тебе у своей бабки водку позаимствовать. Больше этой отравы ни у кого здесь нет.
Кадило, без обычного ёрничанья, встал и ушёл. Вернулся он почти мгновенно со стеклянной бутылкой в лапах.
— Обойдется без компрессов, — сказал Кадило, — пускай поусерднее поклоны кладёт…
— А водка зачем? — спросил Пила.
— Лешему. Иначе никакой травы для Акимыча не принесём, — ответил бывший домовик Кормишиных.
— Ну, а кого с собой возьмёшь? — спросил его Толмач.
Все застыли в ожидании. Панамка напоминал сжатую пружину, готовую выстрелить в любой момент.
— Пойдёшь со мной? — обратился Выжитень к Кадилу.
Не ожидавший такого выбора Кадило даже поперхнулся:
— А то как же!
— Я бы ещё… — Выжитень вопросительно взглянул на Хлопотуна, — ещё бы Лёньку взял.
— А зачем тебе его брать? — весьма нелюбезно отозвался Хлопотун. — Он и без того вчера страху натерпелся. Чуть что — сразу Лёньку…
— Хлопотун, — примирительно сказал Толмач, — ты ведь сам знаешь, какая в этом мальчике сила. И с ним будут двое домовых. Ты хочешь пойти, Лёня?
— Конечно, хочу!
— И я хочу! — Панамка и мысли не допускал, что его обойдут в таком деле.
— А может, всем табором двинем? — насмешливо спросил Пила. — Вот обрадуется лешак, от такой делегации что хошь потребовать можно. Тогда бутылкой водки не отделаешься.
— Верно, — признал Кадило, — сиди уж тут.
Так Лёнька с домовыми отправился в лес — ночью, да ещё к самому лешему, — это удача так удача! Он всё думал, как Выжитень станет звать лесовика. Так же, как Акимыч?
Однако домовой молча опустился на траву и жестом пригласил последовать его примеру.
— Сейчас будет, — со знанием дела промолвил Выжитень. — Только прикинет, еловая голова, зачем это гости пожаловали и что он с того может иметь?
— Оно и конечно, — вдруг отозвался из темноты неприятно-скрипучий голос. — Не в карты же со мной играть ты привёл этого мальца.
Лёнька поёжился: он кожей ощутил на себе чужой ощупывающий взгляд.
— Э-э, слишком уж он светел, — снова проскрипело из чащи. — Не нравится мне это. Не уйти ли совсем, думаю.
— Никуда ты не уйдёшь, — уверенно сказал Выжитень. — Ты же любопытный, как майский ветер. Выползай уж…
И Лёнька увидел лешего. К этому времени он уже приноровился к темноте, а может, опять подсобили домовые. Как бы то ни было, лесового мальчик разглядел хорошо. Тот был в точности таким, каким описывал его Акимыч: в том же изодранном кафтане навыворот, в неправильно обутых лаптях… Лёньку поразили его глаза, даже не глаза — глазищи, полыхающие холодным зелёным огнем.
— Догадываюсь, зачем пожаловали, — буркнул леший, присаживаясь рядом, — только пока водки не нальёте, даже разговаривать не стану.
Кадило не спешил откупоривать бутылку.
— А не обманешь?
— Я?! Да ты спроси вон его, — леший сверкнул своими глазищами в сторону Выжитня. — Я, окромя как в карты, — сама честность! Ну а в картах честному быть — всё одно что быть дураком, да этим ещё гордиться.
— Да налей ты ему, Кадило, — с досадой сказал Выжитень, — иначе на самом деле слова не скажет. Мне ли его не знать.
— Вот-вот, тебе ли не знать меня, тебе ли не помнить, — довольно покряхтывал лесовик, пока Кадило наливал водку. Потом он одним глотком осушил стакан и вытерся рукавом своего кафтана.
— Вот что я скажу вам, гости дорогие, — с расстановкой проговорил он, — нету у меня такой травы.
— Ах ты пенёк осиновый! — взорвался Кадило. — Я ж говорил, обманет! Зря только полбутылки потратили!..
— А кто тебе сказал, что зазря? — повысил голос леший. — Я и не обещал за ваш вонючий самогон лекарство дать! Я слово дал, что говорить буду, помощь окажу посильную…
— Какого самогона? — возмутился Кадило. — Это натуральная водка, казёнка, не видел, что ль, как я пробку зубами срывал?
— Э-э, а я и не спорю, что это не казёнка. Только в последнее время водка на водку что-то не похожа стала — дрянь дрянью. Уж лучше бы впрямь самогону врезать.