— Правильно сделали, Лев Борисович, — ответил Акимыч. — Когда здешнюю красоту увидите, вовсе не захочется уезжать.
— Нет, нет, — сразу возразил Лев Борисович, — моя жизнь подчинена бешеному ритму города, и без него я не могу существовать. Но иногда, знаете ли, хочется отступить на несколько шагов и уединиться в таком тихом, забытом месте, пить чай в саду, смотреть на закат… Хочется переосмыслить свою жизнь и некоторые ценности в ней…
Лёнька не совсем понял, о чём говорит Лев Борисович, и перевёл взгляд на Акимыча, но тот напряжённо слушал.
— И вот мне подвернулся случай недорого купить этот дом. Разумеется, я не мог его упустить. Прошлой осенью мы с женой всё осмотрели, и сделка, так сказать, состоялась. Потом я сюда не приезжал, тут рабочие кое-что подремонтировали без нас. Мебель привезли. Ну, теперь и я решился. Набрал продуктов полный багажник и приехал обживаться. Чтоб не терять времени даром, взял рукопись. Буду творить с особым, удвоенным вдохновеньем! — пошутил Лев Борисович.
— Вы писатель? — несмело спросил Лёнька.
Лев Борисович утомлённо кивнул:
— Несу этот крест. А что, я не похож?
— Похож, — сконфузился Лёнька и принялся исподтишка изучать писателя.
Лев Борисович был, безусловно, ещё не старый. Вполне возможно, он даже был молодой, но сбивали с толку его лысина и тучность. В особенности живот. Если честно, то Лёнька не принял бы его за писателя, несмотря на то, что живых писателей никогда не видел. В городе такие дяденьки таскали с рынка толстые авоськи с продуктами, забивали козла во дворах, словом, занимались самым обычным делом. Разве что одет Лев Борисович был несколько по-другому — в облегчённый, кремового цвета костюм со множеством карманов и застёжек.
Пока Лёнька оценивал писателя, Акимыч решил поделиться радостью.
— А мы с Лёней по ягоды ходили да и вернулись с уловом. Угощайтесь, Лев Борисович! — и он протянул писателю душистое лукошко.
— Ах, какая прелесть! — восхитился тот. — Это здесь растёт, да? Знаете что, я вас сейчас самих угощу, только нужно из машины всё в дом перенести.
— Так давайте мы подсобим, — предложил Акимыч, — правда, мы с Лёней харчевались уже, спасибо вам.
— Ни-ни, отказа я не потерплю, — предупредил писатель. — Мы должны дружить, и притом моё угощение тоже достойно внимания.
Лёнька потянул Акимыча за штанину, и дед Фёдор нерешительно закашлялся.
— Гм… Да как-то не вовремя мы, вы ещё осмотреться не успели…
Писатель махнул рукой:
— Осмотрюсь и обживусь — всё успею. Тут в багажнике у меня две сумки остались и пакет. Ты держи пакет, — и он вручил Лёньке кулёк с консервными банками.
— Внизу пока мебель не расставлена, и вещи мы тоже не разбирали, — посетовал писатель, когда они поднялись на крыльцо. — Поэтому мы отправляемся в мезонин. Я это место отвоевал у царящего здесь хаоса под свой кабинет. Вот-вот, сюда, по лестнице.
В мезонин вели ступеньки из коридора, и, поднявшись по ним, гости оказались в маленькой продолговатой комнате с единственным окном в торце, куда алыми зрачками заглядывала поспевающая вишня. Мезонин находился под самой крышей, повторяя её угловатую форму, отчего комната писателя была и низкой, и высокой одновременно. Внутри уместились диван, занявший чуть ли не полкомнаты, а в другой половине — стол и большое кожаное кресло. Кресло имело бывалый вид и походило на матёрого бурого медведя, присевшего на задние лапы, а передние вытянувшего перед собой.
— Ну, что же вы стоите? — спросил Лев Борисович, возникая на пороге с сумкой в руках. — Садитесь кто куда хочет.
Лёнька моментально юркнул в объятия кожаного медведя, а дед Фёдор осторожно присел на краешек дивана.
— Мебель у вас знатная, — заметил он, любуясь писательским креслом.
— Ах, что вы говорите? — удивился Лев Борисович. — Это кресло такое уже старое. Мне его друзья подарили десять лет назад, когда я окончил литературный институт. Откопали в какой-то комиссионке, уже подержанное. Я ещё тогда им сказал: зачем мне этот антиквариат? Так знаете, что они мне ответили? Что писателю без такого кресла просто невозможно, что в нём умные мысли рождаются сами собой. Ну и пришлось взять. Не ради умных мыслей, конечно, а чтобы не обидеть. Так оно у нас простояло, а в прошлом году мы купили новую мебель и всё старьё свезли на дачу.
Акимыч хотел сказать что-то, но передумал, а Лев Борисович раскрыл свою сумку и вынул оттуда лежавшую сверху коробку конфет.
— Вот, зефир в шоколаде… Это моя жена побеспокоилась. Но это на десерт. А сейчас вот, колбаска, ветчина, есть консервированный лосось. Фёдор Акимович, вам что сначала?