Курт, который многое замечал, сказал однажды Егору:
— Знаешь, тебя в штабе не любят.
— Что ж тут удивительного? — ответил Егор. — Было бы странно, если б меня здесь любили.
— Да нет, я не про это. Они считают тебя шпионом, думают, что ты склоняешь Блюмера к измене.
— Ну и пусть считают, — отмахнулся Егор.
— Да ты разве не понимаешь? — удивился Курт. — Или не знаешь, как поступают со шпионами?
— Догадываюсь, — ответил Егор, — а что я могу сделать? Я пленный. Если Богу угодно меня забрать, на то его воля.
— Ладно, понял я, — сказал Курт. — А сколько с тобой автоматчиков в последний раз в лес ходило?
— Один, кажется, — вспомнил Егор, и Курт насторожился, но ни о чём больше не спросил.
Несколько дней Егор не виделся с Куртом, и вот как-то в сумерки тот пришёл взволнованный и пахнущий опавшей листвой.
— Егор, — тихо спросил он, — сейчас в лесу можно ещё для твоих лекарств травы собирать?
— В лесу круглый год найдётся что собирать.
— А, неважно… Слушай, тебе нужно бежать отсюда. То, что наши решили прикончить тебя, это точно. Я всё думал, как? Проще всего отравить, конечно. Но тут Блюмер обязательно заподозрит, а Блюмера они боятся. Я думаю, выход у них один. Ты же ходишь в лес? Вот там тебе и пустят в спину очередь, а Блюмеру доложат, что застрелили при попытке к бегству. Это безопаснее всего. Когда ты сказал про одного автоматчика, я окончательно в их выборе убедился. Один солдат — это надёжнее, чем два, потому что чем меньше людей в заговоре, тем лучше. Они и этого одного тщательно выбирали и, скорей всего, уже отдали ему приказ… Понимаешь ты, как всё серьёзно?
— Понимаю, да мне-то что делать?
— Прямо завтра идти в лес за травами. Не смейся, Егор, слушай. Я три дня рыскал вокруг деревни и кое-что нашёл. Завтра с утра скажи своему часовому, что тебе срочно нужна какая-то трава. Он доложит в штабе, как всегда, и тебе дадут автоматчика. От деревни возьмёшь к северу, в сторону березняка. В березняк ведёт тропинка, по ней пойдёшь. Минут через пятнадцать будет поляна. Справа там молодой соснячок, а слева — несколько старых осин растёт. Под одной осиной я сегодня нашёл старую волчью яму. Я её замаскировал так — в упор не разглядишь, хорошо, листьев в лесу — море. И в ту осину, под которой яма, воткнул топор, обычный, деревенский, здесь подобрал. На этой поляне остановишься. И начинай собирать чего-нибудь. Шарь под листьями, а сам потихоньку подвигайся к осине, чтобы конвоир заметил топор. Если заметит, считай, повезло: девять из десяти, что он пойдёт за топором, это в человеческой натуре… И под самым деревом свалится в яму. Как только он упадёт, беги в сторону сосняка и через него прямо на восток. Конвоир из ямы сразу не выберется, там глубина — метра два. Начнёт стрелять, но если и услышат его, за тобой не скоро будет погоня, они ведь этой стрельбы и ждут. Ваши километрах в десяти отсюда. Главное — держи на восток.
— Курт, а если догадаются, кто это устроил?
— Не бойся, я всё обдумал, не догадается никто. Мне их провести нетрудно, недаром я два года среди них прожил. Ты лучше вот о чём подумай. Если этот автоматчик получил задание тебя убрать, то ведь можешь и не дойти до поляны. Имей это в виду. Хотя думаю, он торопиться не станет… В общем, Егор, решай, другого шанса не будет у тебя.
— Чего же тогда решать? Сам говоришь, здесь хоть так, хоть иначе погибну. А там — свои… Я ведь, Курт, полгода родного языка не слышал.
— Ну и хорошо, — обрадовался Курт. — С утра и ступай. А то ещё кто-то раньше вас на топор наткнётся…
— Спасибо тебе, — от всего сердца поблагодарил Егор, но Курт его перебил:
— Это тебе спасибо, ты меня летом на ноги поднял. Я ведь знаю, ты не потому меня лечил, что тебе приказали. Я это ещё тогда понял… И потом много я удивлялся твоей доброте и терпению, всё хотел чем-нибудь помочь. Если б они тебя ухлопали, я бы до конца жизни себе не простил. Ну, удачи тебе! — обнял Егора, как брата, и быстро вышел.
…Утро выдалось холодное, хмурое. Казалось, в низком небе уже созрел и вот-вот сорвётся первый снег. Охранник угрюмо шагал за спиной Егора, вороша сапогами слежавшиеся листья. А Егор вглядывался в сухие черты осеннего леса, словно пытался найти в них добрые приметы грядущего дня.
Поляну Курта он узнал сразу и, обернувшись, сказал конвоиру: «Здесь». Тот молча кивнул и обвёл поляну глазами. Его взгляд остановился на старой осине с торчащим в стволе топором. Удивившись такому непорядку, немец аккуратно зашагал к дереву, и через несколько секунд Егор вскочил на ноги от громкого треска и крика. Не медля, он бросился в молодой сосняк…