А тем временем дверь полуземлянки отворилась и из неё вышел высокий старик в длинном одеянии, покрывавшем его с головы до ног, чёрном, с широкими рукавами. У старца была белая борода — она спускалась на грудь, и такие же волосы, выбивающиеся из-под одежды.
— Здравствуйте! — окликнул его Лёнька, приблизившись.
Старец обернулся и с удивлением увидел мальчика, выскочившего из лесу почти нагишом.
— Здравствуй и ты, чадо, — ответил он приветливо, а его быстрый взгляд охватил Лёньку сразу всего. — Не признаю я тебя, чей же сынок будешь?
Лёнька понял, что старик хоть и не знает его, но готов с кем-то спутать.
— Отколе ты? — снова спросил тот с участием. Глаза у старца были глубокие и чистые, как лесные роднички, но смотрели на мальчика согревающе. И Лёнька, сам того не ожидая, вдруг шмыгнул носом.
— Из Песков… — выдавил он, крепясь изо всех сил, чтобы не разреветься.
— Где ж это? — ещё более удивился старец.
— Там!.. — Лёнька безнадёжно махнул рукой в сторону дремучего бора.
— Не ведаю я такого селения, — промолвил старец, — должно, далече зело.
— Нет, не далече!..
И Лёнька сделал последнюю попытку:
— Там ещё рядом Харино, Воронино, а подальше — село большое, Раменье!
По лицу старца мальчик догадался, что и эти названия были для него пустым звуком. И Лёнька вновь с фатальной обречённостью подумал, что совершенно бесполезно говорить о Песках этому седовласому отшельнику, такому же нелюдимому и окутанному тайной, как пустыня, выбранная им для жизни.
— А давно ли ты из Песков-от повышел? — выспрашивал его старец.
— Не очень давно. Я купался в Голубинке, и вдруг она стала другая — большая, совсем не наша. И лес тоже не наш. В нашем бору гулять можно было, а этот, этот…
— Заколодел? — спросил старец, с прищуром глядя на мальчика.
— Как же мне домой попасть?.. — потерянно спросил Лёнька не то его, не то самого себя. — Меня ведь бабушка ждёт, и Акимыч скоро вернётся…
— Сродники твои? А отца с матерью несть у тебя, чадо?
— Как это несть? — Лёнька надул губы. — Они в Москве. А к бабушке в Пески я гостить приехал.
— Говор-то не московский у тебя, — улыбнулся старец, — безвестный вовсе мне говор. Как-то тебя именем зовут?
— Лёня…
— Вот, Лёня, свет мой нечаянный, нету в нашей стороне Песков и неколиже не бывало, а одна дебрь лесная на двадцать верст окрест.
— Не бывало? Так значит… — у Лёньки сделалось сухо во рту, — значит, они ещё только когда-нибудь будут? Значит, Голубинка принесла меня… в старину?!
Старец благоговейно перекрестился:
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божие, помилуй мя грешного!.. Дивно воистину явление твое, чадо, и несть числа чудесам Господним!
Лёнька почувствовал, что из-под его ног уходит земля.
— Так где же я? Что сейчас вообще… происходит?
— В Москве нынче княжит Михаил Ярославич прозвищем Хоробрит. Ведомо тебе про такого?
— Нет…
— Татары пришли на Русь и многие грады разорили, церкви Божьи пожгли и людей побили…
— Татары… Татаро-монголы?
Маленького роста, проворные смуглые люди с рысьими глазами, на быстрых, как вихрь, степных лошадях… Бесстрашные и безжалостные… Мальчик знал о них.
— Золотая Орда… Чингисхан, Батый, — вспоминал он.
— Батый окаянный повоевал русскую землю, — со скорбью проговорил старец. — За грехи наши тяжкие попустил Господь поганых.
— Но ведь это так давно было!..
У Лёньки замерло сердце, когда он попытался представить толщу лет, отделявшую его от своего времени.
— Как мне назад вернуться, дедушка?..
— А ты не унывай, чадо, — бодро ответил тот. — Бог нам прибежище и сила, на него будем уповать.
Он вошёл в свою хижину и вернулся оттуда с двумя деревянными чашками в руках.
— Вкуси, Лёня, что нам послал Господь, милующий и питающий рабов своих.
В чашках были простая вода и янтарный текучий мёд, над которым тут же загудели шмели.
— А вам надлежит с цветков нектар собирать, — сказал им старец, и полосатые лакомки дружно полетели прочь.
«Может быть, он волшебник? — с затаённой радостью подумал Лёнька. — Если волшебник, он мне поможет».
У старца оказалось и немного хлеба, уже слегка очерствелого. Он разложил всю трапезу на холстинке прямо на земле и, встав на колени, помолился над нею. Лёньке показалось, что старец ждёт того же и от него. Мальчик молча потоптался на месте. Хозяин вздохнул, перекрестил пищу и пригласил Лёньку отведать хлеба насущного.
— Дедушка, а вы почему здесь один живёте? От татар прячетесь? — после заботы о возвращении домой этот вопрос занимал Лёньку сильнее всего.