— Да, — сказал человек в чёрном. Он встал. На секунду отблеск масляного пламени отбросил на стену его тень, и на мгновение это была не тень старика, а фигура на троне, её руки сжимают подлокотники, голова держится прямо. — Оно там под поверхностью, за краем ночи. Я… чувствую, как оно растёт.
— Что это? — спросил молодой человек. — Что они делают?
Мужчина в чёрном на секунду замер, его взгляд стал отстранённым. Ему пришлось дорого заплатить, чтобы отправить часть себя сюда, на эту встречу разумов в одном из последних оставшихся убежищ. Вдалеке, и всего лишь на расстоянии мысли, находилась всесокрушающая тьма, сдерживаемая секунда за секундой, приливная волна, остановленная на краю берега одной только силой воли.
— Я не вижу, — произнёс Император, меха сместились на Его старческой фигуре. — Ни внутри, ни за краем Ночи. Настоящее — тьма, а будущее — горизонт. Есть только борьба.
Малкадор, юный и облачённый в золото, ещё мгновение молчал, а затем кивнул, его лицо стало маской, неспособной скрыть беспокойство.
— Другие знают, — наконец сказал Малкадор. — Хан, Ангел, командующие… особенно Рогал. Действия врага не складываются в единую картину, и они видят, что в их понимании есть пробел, тень.
— Именно для этого они там находятся, — сказал Император, забирая меха, на которых едва оттаяли лёд и мороз. — Быть зубом и когтем, сражаться и не уступить. Остальное на твоё усмотрение — оградить их так, чтобы они были такими какими должны быть.
Император повернулся к двери.
— Мы ещё можем победить? — спросил Малкадор.
— Это не тот вопрос, который ты на самом деле хочешь задать, — сказал Император, поворачивая голову, но всё ещё глядя на него.
Малкадор грустно улыбнулся и согласно кивнул.
— Прощай, — произнёс Император, закутываясь в меховой плащ и шагая к маленькой двери, что вела в ночь и зиму.
Малкадор остался на месте и смотрел на чёрное пространство за грубой каменной аркой. На мгновение, которое на самом деле длилось не больше мысли, он снова посмотрел на комбинацию карт, лежавших рядом с ним на каменной скамье. Затем он наклонился и взял изображение высокой башни, разрушавшейся под ударом молнии.
— Мы можем это пережить? Можем что-нибудь? — спросил он и закрыл глаза.
Идея и изображение пещеры исчезли из бытия и сменились воющими порывами ветра.
ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ
НАШИ ВРАТА И КЛЯТВЫ РАЗРУШЕНЫ
ДВЕНАДЦАТЬ
Солатариум
Я здесь
Поле битвы — время
Боевая баржа «Анхтауи», Супрасолнечный залив
Айзек Ариман, главный библиарий Тысячи Сынов, наблюдал, как в кристаллической сфере проступала кровь. Багровый цвет появился в полированных глубинах, закружился и затем устремился к краю шара. Холодный свет собирался вокруг него, и Ариман слышал, как мелодия в его разуме меняется по мере смещения нот и гармонии. Он ещё секунду наблюдал за сферой, которая вращалась в воздухе над ним.
+ Это находится в пределах необходимого сопряжения? + мысленно спросил Ариман.
+ Находится, + прохрипел Менкаура. Ариман чувствовал исходившую от ответа усталость. Он понимал почему. Находиться в этом зале означало чувствовать и слышать поток Имматериума без перерыва или смягчения. Это был солатариум, похожий на те, которыми когда-то пользовались давно умершие учёные для предсказания движения небесных тел в небесах Терры. В тех устройствах каменные и стеклянные сферы вращались вокруг кристаллического подобия солнца. В этом зале действовал тот же основной принцип, но на этом сходство заканчивалось. Подобно тому, как телескопы древних астрономов концентрировали свет небес, так и этот зал притягивал бесконечный резонанс варпа к точке, где становились видны его узоры.
Созвездие сфер и дисков поворачивалось в пространстве над ним, внешние части устройства раскинулись достаточно широко, чтобы почти касаться изогнутых стен. Всё помещение представляло собой огромную сферу диаметром в восемьдесят один локоть, вырезанную при помощи телекинеза из цельного куска нефрита. Ни одна живая рука никогда не касалась её поверхности или не загрязняла её памятью. Сферы и диски солатариума в её центре перемещались психическими потоками. Большинство из них представляли физическую Солнечную систему, но и другие начала не менее реальные, но всё же неосязаемые, вращались вокруг них: Восхождение Силы, Правосудие Зимы, Полёт Ворона. Меньшие сферы и диски были сделаны из камня, металла и кости, взятых с планет, спутников и космических тел, омываемых светом Сол. Каждая планета представляла собой кристаллическую сферу, сформированную в варпе одной только силой воли и воплощённой в реальность при помощи жертвоприношения. Когда последний компонент установили на место, возникший резонанс перерос в пронзительный вопль, который убил последнего из создавших его восьмидесяти одного психических мастеров. С тех пор звук его вращения болезненно отзывался в разуме Аримана, даже когда он не находился в зале. Это была мерзкая цена, которую пришлось заплатить, но дальше будет ещё хуже. В это он не сомневался.