Синие и белые камни в его руке, гладкие от воды, их поверхности покрывают узоры цапель и змей…
Огненно-кровавый свет заходящего солнца сквозь дымку загрязнений Терры, запах пыли и статическая вонь зарождающегося шторма…
Щелчок, когда Ормузд положил три камня в углубления старой деревянной доски и улыбнулся ему…
— В чём дело, брат? Не знаешь, какой сделать ход? — спросил его близнец.
Ариман отдёрнул свои чувства и видения исчезли. С противоположной стороны вращавшихся шаров и дисков на него смотрел Менкаура. Слепой провидец склонил голову набок, и Ариман почувствовал, как разум позади пустых глазниц изучает его.
+ Жестокая вещь — вернуться домой и обнаружить, что он изменился, но не так сильно, как изменились мы, + слова Менкауры эхом звучали в черепе Аримана, когда он позволил диску скользнуть в выход в стене зала.
Покинув солатариум Ариман сразу же снял шлем. Вокруг него «Анхтауи» шумел знакомыми звуками работающего корабля: гудением энергии и грохотом далёких двигателей. Это ощущалось успокаивающе реальным. Он вздохнул и потянулся разумом, скользя по мыслям братьев и экипажа. Всё было в порядке. Их маленький флот следовал заданным курсом и оставался необнаруженным. Они оставили огромную армаду Абаддона и флота Механикум далеко позади. Теперь их снова было мало, они оставались одинокими посреди ночи и направлялись к далёкому пятнышку света. Он послал короткую мысль, коснувшись психических связей между собой и сопровождавшими Несущими Слово. Он не стал сохранять контакт и отступил с привкусом пепла на языке.
Он вздрогнул и направил мысли в меньшие перечисления.
— Тебе… это не нравится, — сказал сзади Игнис. Каким-то образом его мысли оказались в таком беспорядке, что он не заметил стоявшего за плечом брата по легиону.
— Нет, — ответил Ариман, всё ещё чувствуя во рту привкус пепла, когда говорил. — Нет, мне это не нравится.
— Я знаю, — сказал Игнис, смотря на него с прежним выражением лица. — Я уже сделал и высказал это наблюдение.
Ариман отвернулся.
— Вопрос, который исходит из этого наблюдения, состоит в том, по какой причине ты воспринимаешь наши обстоятельства именно таким образом? — спросил Игнис.
Ариман выдохнул и оглянулся на магистра ордена Разрухи.
— Мне не нравится то, что мы делаем по всем причинам, — сказал он. — По всем причинам, брат.
Грузовое судно «Антей», Юпитерский залив
Грохот распахнутой двери.
Во рту Мерсади появился металлический привкус.
Лязг металла по металлу…
«Дух мщения»…
Она была на «Духе мщения». Там были… тела, сваленные на палубу в кучу. Руки и ноги переплелись. Плоть разорвалась. Кровь собиралась лужами. Что-то стояло над кровью. Лоснящийся мех. Красная морда. Капающая кровью усмешка.
— Мерсади…
Она поняла, что это космический десантник даже прежде чем на неё упала огромная тень.
— Мерсади, очнитесь…
Луна высоко в зимнем небе. Её лик — серебристый изгиб, ставший границей между светом и тьмой.
— Мерсади, очнитесь! Очнитесь немедленно!
Обернувшись, она увидела позади тень.
Малогарст, советник магистра войны…
За Малогарстом закрепилось прозвище Кривой, как из-за ужасных ранений, деформировавших его тело, так и из-за способности решать самые запутанные проблемы.
— Локен, — заговорил он. — Здесь гражданские лица?
— Я могу за них поручиться, — ответил Локен.
Малогарст посмотрел на неё. Рука опустилась на её плечо.
— Очнитесь немедленно!
Рука на плече затрясла её.
Она открыла глаза.
Запах крови и разорванных органов заполнил рот и нос. Она подняла голову и её вырвало. В коридоре мигал красный свет.
Свет. Тьма.
Свет. Тьма.
На мгновение стены и палуба поплыли и деформировались.
«Дух мщения»… Она была на…
Она была на «Антее».
— Мерсади. — Она посмотрела. Рядом с ней на корточках сидел Нил, его длинные пальцы только что перестали трясти её плечо. Кожа навигатора была белой, тени поглощали красный мигающий свет. Глаза были широко открыты. Он выглядел так, словно и сам боролся с тошнотой. Или собирался сбежать.
— Где… — начала она, но затем вспомнила Кёльн, увидела мелькавшие движения, разорванные в клочья тела солдат в тёмно-красных доспехах, вспышку и отдачу пистолета, и голову Кёльн, разлетавшуюся на куски. Нет, это был сон… сон…