Она вздрогнула, взгляд пробежал по запёкшейся крови на стенах и палубе, кучах мяса и ткани, оружии, которое лежало рядом с ней на палубе. Желчь снова подступила к горлу и брызнула на палубу. Нил отшатнулся.
— Где дети? — выдохнула она, заставляя себя встать.
Нил мотнул головой туда, где у стены лежали две маленькие фигуры. Дальше по коридору у открытого люка лежала Аксинья. Она всё ещё сжимала пистолет. Её одежда почернела от крови. Последнее огнестрельное ранение пробило дыру в её шее. Глаза телохранительницы были открыты, но больше они ничего не увидят.
Мерсади бросилась к детям, и почувствовала, что их руки ещё тёплые.
— Кататония, — произнёс Нил. — Что бы здесь ни произошло…
Но Мерсади трясла девочку и мальчика, не слушая навигатора:
— Мори, Нун! Слушайте меня! Вы должны очнуться!
— Мы должны добраться до шаттла, — сказал Нил, его холодный голос звучал на грани истерики. — Я не встретил никого живого, пока добирался сюда, а двигатели продолжают работу. Думаю, что весь экипаж погиб. Кораблём никто не управляет…
— Мы не идём к шаттлу.
— Если они убили экипаж, это место — гробница.
— Нет! — прорычала Мерсади. Она вскинула голову и посмотрела на навигатора. Тот шагнул назад. — На корабле сотни людей и я не оставлю их умирать, пока буду спасаться бегством.
— Раньше вас это не останавливало.
— Теперь остановило. — Она посмотрела на детей. — И среди этих людей могут оказаться те, кто поможет нам добраться до безопасного места.
— Вы это серьёзно, да?
Она кивнула:
— Если хотите, можете уйти.
Нил выругался, осмотрелся по сторонам и снова выругался.
— Я иду на мостик, — сказал он. — Я немного разбираюсь в кораблях.
Мерсади слышала, как он пошёл по коридору. Она наклонилась к неподвижной девочке.
— Мори… — произнесла она и потрясла её. Голова девочки дёрнулась. — Мори! — Глаза девочки заморгали и открылись, её крик расколол воздух. — Мори, посмотри на меня! Посмотри на меня! — Мерсади крепко держала девочку за руки. Взгляд Мори прояснился. Она тяжело дышала, лицо покрывали красные пятна. — Мори, мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Всё будет хорошо, но ты нужна брату. Ты нужна, чтобы с ним всё было в порядке. Ты можешь ему помочь, не так ли?
Девочка кивнула, затем кивнула ещё, на этот раз быстрее, её глаза моргали, но она не сводила взгляда с Мерсади.
— Нун, — прошептала она. — Нун… он?
— Он спит, как спала и ты. Он проснётся, но мы должны уходить отсюда.
— Отец…?
Мерсади моргнула. Она подумала о том, что Нил сказал об убитом экипаже, о солдатах в тёмно-красных доспехах, о теневом существе, которое было младшей госпожой Кёльн.
Демон… старое слово, но всё же верное.
— Отец хотел бы видеть тебя в безопасности, — ответила Мерсади, — этим я сейчас и занимаюсь.
Мори кивнула.
— Хорошо, — сказала Мерсади. — Мне нужно, чтобы ты встала и взяла брата за руку.
Мерсади подняла мальчика, и сестра схватила его за повисшую руку. Он был тяжёлым, и её мышцы заныли, когда она сделала первый шаг к открытому люку. Взгляд Мори остановился на неподвижной фигуре Аксиньи, и она услышала, как девочка задержала дыхание, собираясь закричать. Густая жидкость всё ещё капала с потолка.
— Смотри на брата, — сказала Мерсади. — Всё время смотри на брата. Продолжай идти.
Они подошли к люку.
«Вниз», — подумала Мерсади. Им нужно спуститься на грузовые палубы. Она считала, что могла вспомнить маршрут, которым Аксинья провела её к беженцам. Изображение сердитых глаз на холодных лицах всплыло из памяти. Она остановилась на половине пути к дверному люку.
— Держи брата, — сказала она Мори. Девочка взяла мальчика, обняв его. Мерсади вернулась назад, наклонилась и взяла пистолет из руки Аксиньи и свежие обоймы с патронташа под плащом телохранительницы. Она старалась не смотреть на лицо женщины.
— Что вы делаете? — спросила Мори.
— Удостоверяюсь, что не подведу её, — ответила Мерсади. Она убрала пистолет и боеприпасы под одежду и шагнула назад, забрав так и не очнувшегося мальчика у Мори. — Помни, держи его за руку.
«Фаланга», высокая орбита Терры
Брат Массак, бывший библиарий легиона Имперских Кулаков, знал, что ему снится сон. Он провёл последние семь лет в том же зале, где сейчас стоял на коленях. Он и три его брата почти никого не видели за это время. Их единственными заботами оставались доспехи, оружие и безмолвие разумов. Время разделилось на повторяемые бесчисленное число раз отрезки, посвящённые уходу за снаряжением, боевым тренировкам и медитации.