Он не сможет уснуть.
Он не хотел снова уснуть.
Он сделал ещё глоток воды, встал и протёр глаза. Он может выйти в хаб. Там на уровне 3490 есть смотровой купол. Он может прогуляться туда и вернуться до начала смены. Он задумался будет ли сокращено количество смен. Многих людей забрали в ополчение. Он не был уверен зачем, и слухи… хорошо, слухи были смехотворны. Он не сомневался, что это было оправданием, чтобы сократить количество таких как он наблюдателей-контролёров, перевести рабочих на какой-нибудь другой комплекс и сказать оставшимся, что они должны работать вдвое больше при урезанных вдвое пайках из-за какого-то там кризиса. Это было просто игрой.
Но сирены звучали, как в случае общей тревоги, а Нула из 67 бригады рассказывала, что вербовщики патрулировали западные зоны. Они стреляли в тех, кто оказывал сопротивление. По крайней мере так она говорила. Меккрол не знал, чему верить. Как и с ночными кошмарами, со слухами ничего нельзя было сделать, кроме как выбросить их из головы и жить дальше. Он пойдёт в смотровой купол и посмотрит через уличный каньон на Железный шпиль. Он может быть освещён, хотя с другой стороны энергию также экономили, поэтому скорее всего нет.
Он повернул замок и открыл дверь.
Порыв ветра заставил его отшатнуться. За дверью стояла фигура, рвота и иней покрывали её блузку, окровавленные руки сжимали дверную раму, пустые глазницы уставились на него. Кожа покрылась складками, плоть натянулась. Зубы выросли.
— Мы… пришли… — выдохнул голос его матери, когда она переступила через порог.
Меккрол больше не проснулся. Он умер крича, провалившись в свои сны. Никто в его блоке не заметил этого, а когда его отсутствие на рабочем месте зарегистрировали, никто не задался вопросом, куда пропал наблюдатель-контролёр нижнего звена.
Следующей ночью половина людей в северном полушарии проснулась от снов о тварях без глаз или о существах, сидевших в темноте на корточках на их груди, носивших ободранные лица их близких и напевавших о былой боли. Люди падали и падали в вечную бездну ночи, освещённую сверкающими глазами и обнажёнными зубами, крики их падения уносились всё глубже и глубже. Звук копыт и вой волков катились сквозь тьму, пока ночь накрывала лик Терры.
После трёх ночей снов начались беспорядки. Огни осветили Арктические ульи и жилые муравейники. Толпы людей хлынули из прорванных зон комендантского часа. Пламя пожаров виднелось на сотни километров. Направили умиротворяющие когорты. Количество смертей увеличилось и ночные кошмары пустились вскачь вместе с вращавшимися небесами.
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
У края выживания
Волк новолуния
Чудовища
Грузовое судно «Антей», Юпитерский залив
Мерсади нашла Века на мостике. Она отослала детей в их каюту, и толпа беженцев-добровольцев, похоже, следовала её приказам с отчаянием утопающих, хватавшихся за последнюю соломинку. Они остановились, когда она сказала им, что должна пойти на мостик одна. Они не стали спрашивать почему.
Часть её знала. Не было никаких следов Века в остальной части корабля, а она не могла поверить, что он не стал искать Мори и Нуна.
Она знала. Но знать — это одно, а смотреть на его останки, лежавшие на палубе мостика, — совсем другое. Были и другие тела, разбросанные на каждом уровне и платформе. Никто не выжил. Абордажная группа действовала эффективно. Она заметила среди мёртвых членов экипажа одинокую фигуру в тёмно-красных доспехах. Солдата словно разрубили пополам. На какое-то крошечное, тошнотворное мгновение она задумалась, что же все-таки произошло. Она оглянулась на Века. Раньше, возможно, она почувствовала бы желание заплакать. Теперь она просто чувствовала холод, словно лёд лился в пространство, где когда-то жила печаль.
— Они не повредили системы, — позвал Нил с рулевой платформы. Она посмотрела на него. Навигатор смотрел в ответ над бронзовыми перилами. — Полагаю они просто собирались взорвать корабль, когда закончат.
— Значит всё продолжает работать? — спросила она.
— Насколько я могу судить.
Палуба задрожала. На панели управления замигали лампочки.
— Если двигатели всё ещё работают, тогда что это?
— Не знаю, — ответил Нил. — Возможно последствия того, что они пробили корпус, чтобы проникнуть внутрь.