— Отдай приказ. Отправляемся к Юпитеру.
ПЯТНАДЦАТЬ
Святилище
Песни страха, сны о войне
Рядом с отцом
Комета-святилище, Внутренний системный залив
Комета не осталась без защиты. Её окружали восемь орудийных платформ, отслеживая её полёт в небесах с помощью батарей турболазеров и ракет. Их ауспики и прицельные системы видели далеко за пределами досягаемости своего оружия. Сразу после обнаружения и захвата цели, они могли координировать огонь с достаточной точностью, сопоставимой с убийственной мощью звёздного форта. Этого вполне хватало, чтобы отбить желание приближаться у любого незваного гостя, если тот не обладал несколькими линкорами.
Подключённые к ауспикам оружейных платформ сервиторы задёргались в колыбелях. Где-то у границы их машинного зрения что-то перемещалось, что-то большое.
Все оружейные батареи пришли в боевую готовность. Вокс-сигналы заметались между каждой орудийной платформой. Сервиторы сосредоточились, сфокусировав все системы на приближавшемся корабле. Никто из них не заметил, как на их коже и проводах образовался иней.
Мысленные пальцы коснулись лоботомированных разумов, заставляя их фокусироваться всё сильнее и отвлекая от всего, кроме далёкого мерцания приближавшегося корабля. Они не увидели скользнувшие к ним из темноты десантно-штурмовые корабли. Маленький корабль, не отмеченный тепловой сигнатурой двигателя, начал свой полет за пределами видимости платформы. Разумы в шаттлах протянулись, погружаясь всё глубже и глубже в мозги сервиторов.
Двигатели шаттлов вспыхнули. Управляемые сервиторами системы ничего не заметили. Они вообще ничего не замечали, пока ракеты не пробили дыры в корпусе каждой платформы. Теперь сигналы тревоги и в самом деле зазвучали. Оружейные сервиторы пробудились, но было слишком поздно. Воины в тёмно-красной броне уже бежали по коридорам. Волны телекинеза выбивали переборки, а болтерный огонь изрешетил сервиторов и системы. Орудийные платформы молчали, когда приближавшийся к комете одинокий корабль превратился в двенадцать.
Ариман не следил за осуществлением последних этапов штурма. В темноте своего несущегося к цели шаттла он сосредоточился на растущем в окружающем его эфире узоре. Он несколько дней подготавливал тело, разум и дух, накапливая в подсознании узоры мыслей и символизма. Бравшие начало из многочисленных колхидских символов и псевдо-оккультных ритуалов Несущих Слово они требовали значительной доработки и интеграции в систему Просперо. Это было всё равно что смешивать масло и воду или золото и железный шлак. И всё же у него получилось. Он полагал, что мало кто ещё смог бы справиться.
+ В комете-святилище есть предохранительное устройство, + раздался мысленный голос Игниса, прервав размышления Аримана. + Система обнаружения, которая управляет группой убийственных зарядов. +
+ Отключите, + ответил Ариман.
+ Пытаемся, но к ядру системы обнаружения прикреплён эфирный монитор. Наше удалённое сканирование внешних залов едва не активировало его. Я отправил Жертвенника удалить ядро системы обнаружения. +
Ариман подумал об автоматоне, который теперь следовал за магистром Разрухи, подобно нависшей тени.
+ Это машина, брат. Дать ей имя — значит попытаться призвать душу во что-то, что не имеет ни духа, ни воли, чтобы делать выбор. +
Молчание опустилось между их разумами.
Вокруг Аримана кружили разумы его братьев, заполняя эфир своими мыслями. Каждый из них прокручивал в подсознании множество символов и слов. Обладавшие большей силой и способностями пряли более сложные мысленные конструкции, все они накладывались друг на друга и переплетались. Вместе их разумы были похожи на шестерёнки одной колоссальной машины. В центре узора находился Ариман, части его собственных мыслей соединялись с мыслями братьев. Уже одно это находилось за пределами понимания даже самого способного из адептов, но это было только начало. Одной деталью ключа для поворота огромного замка.
У Аримана ушло несколько дней на понимание того, что они делают, и после этого его пробрала дрожь. Даже Магнус замолчал, когда план положили перед ними. То… что они делали, не было их замыслом. Это было нечто более высшее, тёмное и большее, замыслом существа, которое никогда не было человеком и теперь стояло между смертностью и божественностью. Это было творением Гора, а они — инструментами, которые делали его работу.