— Кофе! Быстро! — крикнул Константин, и они скрылись в кабинете.
Надеюсь, это не вызвано тем, что я сегодня в платье. Хотя, какая разница?! Он всё равно останется недоволен, даже если я приду в скафандре.
Спустя десять минут, послышался звук разбитого стекла, а затем крики и отборный мат из уст моего бешеного начальника. Исполняя свои непосредственные обязанности, я взяла поднос с двумя чашками кофе и вошла в кабинет, на что получила гневную тираду.
— Тебе какого хрена надо? Свалила отсюда! И закрой дверь с обратной стороны! — закричал Яровой.
Не знаю, что мною руководило в тот момент. Может быть обида и недоумение, накопленные за всё это время. Я быстрым шагом подошла к столу и буквально шарахнула на него поднос с кофе, так что он немного расплескался на какие-то рядом лежащие документы.
— Ваш кофе, как просили! — ответила я таким же тоном, и, развернувшись, удалилась под оглушающую тишину.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я успокоилась и поняла, что натворила. Титов был у Ярового очень долго, почти до обеда. Но криков уже не было слышно.
— Дима! У Константина Владиславовича что-то случилось? Почему он всё время орёт? — шепотом спросила я у Титова, когда он вышел из кабинета.
— Так это же хорошо. — улыбнулся он.
— В смысле?
— Ну, понимаешь, Алина?! У Кости есть несколько стадий ярости. Первая: если Ярый орёт, значит ситуация хреновая, но её ещё можно спасти с наименьшими для нас потерями. Вторая: если Костя разговаривает обманчиво спокойно, значит, дело — дрянь, и вылезти из этого дерьма будет невероятно сложно.
— Дим, а если он молчит? — спросила я, вспоминая тишину в кабинете.
— А если он молчит, Алин, то это… — полный пизд… В общем, это третья стадия, и хуже неё я ещё не видел.
Титов ушёл. А я стояла и тряслась возле двери в кабинет. Не знаю, какие последствия меня ждут, но думаю, во избежание этого, нужно извиниться.
— Константин Владиславович! — тихо сказала я, когда вошла к нему.
Дверь за спиной с громким треском захлопнулась, а меня грубо сжали сильные мужские руки.
— Ты только что совершила очень большую ошибку, придя сюда снова. — прорычал Костя и потащил меня к своему столу.
— Прости… — попыталась я оправдаться, но меня заткнули грубым поцелуем. — Костя! Остановись! — освободившись из плена его губ, взмолилась я, когда меня прижали к столу.
— Ты просишь остановиться? А сколько раз я просил тебя? Не крутить передо мной задом, не отсвечивать, не носить блядские шмотки… Всю душу ты мне вымотала, стерва! — говорил он, задирая подол моего платья и целуя всё, куда мог дотянуться.
— Не надо, пожалуйста, только не так! — продолжала я, хотя мозги потихоньку начали превращаться в кисель от этих прикосновений.
Господи! Ну почему я так на него реагирую? Он же опять меня растопчет и выбросит…
— Я просил, но ты не послушала. Значит, будет только так! Я больше не могу. — ответил он хрипло, но жестко.
В этот момент я посмотрела в его глаза и серьёзно испугалась. Этот взгляд… Он был безумен. Черная пелена и ледяной вулкан желания.
Долго насладиться этим взглядом, мне не позволили. Костя грубым движением развернул меня и, уложив животом на стол, резко вошёл сзади одним мощным толчком. Это было слишком, и я даже вскрикнула от боли, хотя была уже достаточно влажная.
— Течёшь, сучка… Я знал, что тебе это нравится… — говорил он, вколачиваясь в меня с бешеной скоростью, а моё предательское тело вдруг стало отзываться, и я начала неприлично громко стонать. — Да, да… Кричи… С ним ты так не кричала… Я точно знаю!.. Только моя!.. Только со мной!..
Это сладостная пытка продолжалась не долго. А потом, по кабинету разнёсся мой пронзительный крик, но уже не от боли, а от наслаждения. Сделав ещё пару финальных толчков, Костя с громким стоном кончил на мои голые ягодицы, а потом навалился сверху.
Слезы хлынули по щекам от осознания происходящего. Физически меня снова возвысили до небес, а морально уничтожили окончательно. Яровой снова поимел меня, как последнюю шлюху. А самое главное, что сейчас мне не помогут никакие оправдания. И следующие слова это подтвердили.
— Теперь я точно могу сказать, что той ночью ты была абсолютно в адекватном состоянии. Ты хотела меня, а я хотел тебя. И можешь даже ничего не говорить. Твоё тело сделало это за тебя. — сказал он, отстранившись.