— И что?
— И ничего. Я не знаю, как вычислить эту тварь! — стукнул он кулаком по столу.
— Дим, а если попробовать на живца, как в кино. Вдруг он клюнет. — предложила я.
— Ежели б я был уверен, что он один, то можно было бы. А если их много, то живцу может прийти пиздец. Так что, поменьше смотри кино.
— Но ведь это не обязательно должен быть человек. В качестве живца можно скормить какую-нибудь дезинформацию.
— Да не станет сейчас крыса рисковать. Раз уж мы с тобой всё это поняли, то он тем-более. — закричал Демон.
— Ладно, не бесись. Я просто предложила.
— Извини. Нервишки шалят.
— Ты просто устал.
— Да, наверное. Пойду, посплю. — сказал Титов и ушёл.
Глава 11
Алина
Вечером того же дня мне привезли мои вещи и новый гардероб. Стоимость всего этого великолепия была космическая, где-то треть моих сбережений. Костя в это время разговаривал с Димой. Тревожить я их не хотела, да и не привыкла я просить у мужчин деньги на свои нужды. Я решила заплатить сама, но не знала, куда переводить деньги. Элла, к сожалению, не брала трубку. Пришлось идти к Титову.
— Дим, можно тебя на минутку? — заглянула я в комнату Ярового, прервав их разговор.
— Не понял. Что за секреты? — нахмурился Костя.
— Ну… Мне надо. — смущаясь, ответила я и посмотрела на Диму. — Это по поводу Эллы.
— А-а. — засмеялся Титов. — Алинка купила новые трусы, и хочет попросить денежку, чтобы их оплатить.
— Нет! — закричала я. — Я сама оплачу, просто не знаю, куда перевести деньги.
— Так, солнце моё! Давай, ты не будешь рисовать мне свою принципиальность! — отмахнулся Костя. — Вон там, на зеркале лежит мой бумажник. Возьми оттуда золотую кредитку и пользуйся по своему усмотрению. Пин-код одиннадцать двадцать девять.
— Но мне не нужно! — возмутилась я.
— Алина, мать твою!!! — закричал Яровой. — Не делай мне мозг!
— Рыжуля! Дают — бери, бьют — … прострели коленную чашечку. — улыбнулся Титов. — А по поводу перевода, позвони Элле.
— Она трубку не берёт.
— Ничего страшного. Перезвонит. Это в ее интересах.
Я подошла к зеркалу, взяла бумажник и открыла.
— Стой!!! — закричал Костя, но я уже увидела.
Старая затертая фотография, на которой были юный Яровой и молодая брюнетка. Я поняла, что это Катя, и знаю, что ревновать глупо. Но сердце всё равно резануло болью. Костя, спустя столько лет, до сих пор носит с собой её фото. А что же тогда останется мне? Какая роль в его жизни? На какие чувства я могу претендовать? Страсть, похоть, вожделение? Этого мало…
Взяв золотую кредитку, я сделала вид, что ничего не произошло, и с невозмутимым видом посмотрела на Ярового.
— Передумал? — спросила я.
— Нет. Подай мне сюда бумажник, пожалуйста. — ответил он, и я, выполнив просьбу, быстро удалилась из комнаты.
Я планировала разложить вещи в гостевой спальне, но вместе этого реву уже полчаса.
Поздравляю, Игнатьева! Ты стала настоящим нытиком!
Спустя несколько минут, мне позвонила Элла и сказала, что мой заказ уже оплачен. Ну и замечательно!
Я всё-таки разложила вещи. Приняла душ и легла спать. К Яровому я не пошла. Не хочу пока его видеть.
Утром я проснулась придавленная горячим телом. Костя почувствовал, что я начала ворочаться и тоже открыл глаза.
— Ну и что за ночная акция протеста? — спросил он, улыбнувшись, уже немного посвежевшим лицом.
— Доброе утро! — ответила я.
— Угу. Повторяю вопрос! Почему ты здесь? — сказал он, а я не хотела говорить правду, да и мой запал уже поутих.
— Просто ты был занят. Не хотела тебя тревожить. Разобрала свои вещи, устала и уснула. Кстати, спасибо, что всё оплатил!
— Странное ощущение, что ты мне звиздишь. Точно всё нормально?
— Точно. — отвернулась я.
— И тебя никаким образом не волнует фотография в моём портаке? — сказал он, и я замерла, после чего Яровой схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе. — Никогда не ври мне, Алина! Я могу простить тебе всё, кроме лжи и предательства! Поняла? — спросил он жёстко.
— Да. — прошептала я.
— Ты больше не увидишь это фото. И не увидела бы. Я просто не подумал убрать. Оно лежало там много лет. Невозможно за один щелчок пальцев поменять свои привычки.
— Я понимаю. — ответила я стыдливо.
— Раз понимаешь, тогда перестань заниматься хернёй, бегать от меня по дому.
— Прости. — сказала я и поцеловала Костю.
— Вот так гораздо лучше. — прервал он поцелуй, и, взяв мою руку, положил её на свою восставшую плоть. — А вот здесь будет совсем хорошо. — прошептал он и начал покрывать поцелуями мою шею.