Пролог
Рассвет занимался медленно, словно неохотно.
Исполинские стволы деревьев неспеша появлялись из темноты, еще минуту назад казавшейся непроглядной. Мрачная красота леса, доступная лишь тем, кто смог добраться до такой глуши, проступала четко и ясно, будто выходя из-под кисти талантливого пейзажиста.
Он был здесь совсем один. Собранный, готовый в случае чего кинуться на любого, нарушившего покой.
Пограничье не терпит полутонов.
Кто первым нарушит границу — умрет. Кто первым переступит черту — останется навсегда частью прекрасного ландшафта.
Никто не пройдет.
Ни живой, ни мертвый.
Глава 1. Обстоятельства, странные и не очень
Когда я вышел из Управления по Смертным Делам, сокращенно УСД, или «усадьбы», как мы ласково называли здание между собой, уже стемнело. Начальник решил выжать из меня все соки и не отпустил без соответствующих рапортов, будь они неладны.
Ну не люблю я этого: бумажки, отчеты, рапорты... Наверное, потому и забрался в самую глушь, чтобы особо не дергали. Но и про старуху бывает... В смысле, и на старуху — проруха, так, кажется, говорят? Мне еще до старушечьего звания как до луны, недавно стукнуло двадцать пять. Юбилей, как-никак.
Чтобы добраться до дома, мне предстояло пройти небольшой парк. Пустынный и заросший — прям мечта маньяка. Но маньяков я не боялся, есть вещи и пострашнее. И за свою недолгую жизнь повидал всякого, меня психопатами не удивить и не запугать.
И даже пьяными компаниями, забывшими о комендантском часе. Я-то, как представитель закона, вполне мог его нарушать, но они, веселые и безбашенные, — нет. Их было восемь человек: пять парней и три девчонки с модными нынче зачесами набок, никак не могу взять в толк, что это за мода такая... По-дурацки выглядит, если честно.
И вполне можно было бы пройти мимо — разгонять пьющих подростков по домам точно не входило в мои обязанности, — но они сами нарвались.
— Эй ты! — лениво окликнул меня крепкий, сбитый парень лет семнадцати. Накачанный и лысый — такие застряли где-то между девятым классом и институтом, дожидаясь распределения. Из него выйдет отличный дворник. Почему бы и нет? Чтобы идти в полицию или войска внешнего периметра, надо обладать не только накаченными бицепсами, но и определенным складом ума.
Я прибавил шагу, надеясь, что им просто будет лень догонять улепетывающего ночного путника. Я ошибся: до развлечений таким никогда не лень. Сзади послышался томный разочарованный вздох: кто-то из девчонок высказал свое «фе», и это однозначно послужило спусковым крючком. Ату его, ату... Вот дебилы-то, а...
Догнав меня в месте, где свет фонарей уже не доставал, громила издал торжествующий возглас, символизирующий победу над жертвой. И мы еще называем себя вершиной эволюции... Тьфу. Ни один кваzи так бы не поступил. Может, в этом-то и проблема?
Я часто думаю об этом, так как профессиональная деятельность подразумевает контакты не только с живыми.
Выставив руку вперед, я выполнил прием, который мы коротко и любовно именовали «крот». Это когда нападающему в глаза пальцами ткнуть. Если знать как, паршивец надолго потеряет ориентацию в пространстве.
Пока жертва отечественного бодибилдинга подвывала в кустах, я спокойно шел по тропинке к дому, зная, что никто ко мне больше не сунется. В таких компашках главное — вырубить главаря, остальные сами сольются.
У большой типовой пятиэтажки было тихо. Странно, но я любил свой двор, начало которому было положено, наверное, еще в той далекой и неведомой стране под названием Советский Союз. Смутное время, говорят, было... Не знаю. И не возьмусь судить лишь по запискам историков. Но вот пятиэтажка и дворик дышали стариной, и мне это было по душе.
Приложив брелок к домофону, я дернул на себя тяжелую металлическую дверь и сразу же понял, что спокойного вечера не сложится.
Между вторым и третьим этажом, отчаянно завывая, сидела девушка. Тонкая, с прозрачной белой кожей. Я знал ее мельком. Звали ее, кажется, Ира, и жила она на третьем справа. Точно. И болела раком, редким каким-то, неизлечимым. Только как же родители ее проглядели момент смерти — неясно. А датчик жизни?
Мазнув взглядом по своему браслету (на всякий случай), я осторожно ступил на первую ступеньку, ведущую на третий этаж, нащупывая ножны с табельным мачете.
Ира сидела в углу площадки: бледные руки были сцеплены замком на груди, она то и дело тоненько всхлипывала. Стоп! Я прислушался и выругался. Спрятал мачете обратно. Позвал тихо: