— Не бойся, боец, сегодня вязать не буду, — улыбнулась ему Ирина.
Кваzи вообще улыбаются очаровательно: холодный оскал и ничего не выражающие глаза. Но я-то знаю — по-другому не умеют.
— Все нормально, Федь, — сказал я. — Она за нас.
— А мы за кого? Что-то много у тебя мертвяков знакомых, Сань... — тихо добавил он.
— Мы за себя. Всегда и исключительно. Что ты хотела нам показать? — обратился я к Ире.
— Пойдемте за мной, — коротко сказала она. — Рассказам вы не поверите, это надо увидеть.
Мы прошли вдоль ограждения. Здесь было необычайно тихо, лишь чуть слышно гудел забор под высоким напряжением. Каждые пятьдесят метров на столбах красовались ярко-желтые таблички на трех языках: русском, английском и китайском. Содержание их не менялось испокон веков: «Осторожно! Высокое напряжение!».
— Здесь, — Ира остановилась и показала рукой вниз.
Я опустил взгляд, присмотрелся и понял, что тут есть лаз под стену. Хорошо прикрытый травой и присыпанный свежей землей.
Федька уже наклонился и деловито очищал бетонную крышку, ведущую в одну из систем коммуникаций «Zатмения».
Я молча принялся ему помогать. Спустя пару минут мы уже пролазили в узкий проход за Ириной, у которой в руках был фонарь.
Я, честно говоря, и не думал, что в подвалах резерваций все так технологично устроено. Все коммуникационное хозяйство, все эти трубы, большие и маленькие, были в очень хорошем состоянии. Выглядело вполне современно.
— Нельзя допустить, чтобы на территории случился форс-мажор в виде прорванной трубы, — пояснила Ира. — В этом случае восставшие могут вырваться на волю и стать угрозой для живых. Живые очень не любят, когда кто-то опасен для них, — добавила она.
— Давно ли сама живой была? — язвительно спросил Федька.
Ира повернула голову и пристально на него посмотрела:
— Это не имеет значения. Сейчас я мыслю как кваzи, но считаю человеческую жизнь и человеческий выбор приоритетными.
Мы прошли длинный проход, остановились у большой стальной двери с ярко-красным вентилем. Ира с легкостью его провернула и открыла нам дверь. Федька, проходя мимо, попробовал повернуть его и только присвистнул. Я даже не стал пытаться: знаю и так, на что способны кваzи, вне зависимости от пола.
В итоге Ира нас привела к лесенке, ведущей наружу.
— Мы выйдем на заднем дворе, — шепнула она. — Важно сразу уйти вправо за стену, чтобы нас никто не заметил. Там хорошая охрана.
— Хорошая охрана? — с сомнением переспросил я. — Хорошая охрана знает все лазы на своей территории.
— Ты знал про этот? — с насмешкой в голосе спросила Ира. — А между прочим, если не ошибаюсь, это и твоя территория.
Я не нашелся с ответом.
Сначала полезла Ира, за ней я отправил Федьку, а потом уже полез сам. Удивительно: ни сигнализаций, ни собак, ни охранников.
— Пересменка, — сказала она, как только я присоединился к ним за серой кирпичной стеной какого-то строения на территории резервации.
— Что?
— Пересменка, говорю. Сейчас мы пройти бы не смогли. Поэтому мне было важно, чтобы ты был здесь ровно в пять. Смотри.
И я посмотрел, куда она указала.
Мы были на небольшом дворике, за углом старого, облупившегося здания из серого кирпича. Отсюда открывался вид на большую бетонную площадку, какие есть в школах для проведения линейки. Стоп. Я осмотрелся пристальней и хлопнул себя по лбу — какой же я идиот. Хотя можно было бы просто уточнить по базе. Но я не интересовался, да и зачем бы мне?
— Это школа. Интернат, — сказал я.
— Да, а ты что, не знал? — Федька выглядел удивленным. — Я давно знаю. Это был интернат для неблагополучных детей.
— Сейчас — для неблагополучных взрослых... — хмыкнул я.
Мое внимание переключилось к главному входу в школу. Теперь я не сомневался, что этот корпус был именно школой: полустертая, блеклая надпись «В ...ый... ть!» намекала.
Доброго пути у этих выпускников точно не получилось...
Железные двери тяжело открылись, выпуская несколько людей в темной форме.
— Охрана, — коротко пояснила Ирина.
Я кивнул, принимая информацию к сведению.
На бетонную площадку въехал старенький армейский грузовик. Его кузов, накрытый выцветшим тентом, повидал не одну войнушку. Люди вообще раньше воевали постоянно, пока на них не обрушилась угроза, гораздо более глобальная, нежели дележ территорий.
Из грузовика выпрыгнуло два человека в армейской одежде, с автоматами и мачете.
— Выгружай! — из кабины выглянул третий и махнул рукой.