Глава 8. Сколько стоит один пограничник?
День клонился к вечеру, и за это время я сделал около ста отжиманий и двести приседаний, раз пятьсот обошел камеру по кругу, стараясь вытеснять упаднические мысли.
То, что шеф смертной полиции Крупняк решил пожертвовать двумя не очень-то покладистыми сотрудниками, ясно, как дважды два. С другой стороны, я знал Анатолия Сергеевича очень давно. С самого детства, можно сказать, так как он — хороший знакомый отца. Он не раз бывал у нас в доме, когда я был еще подростком и жил у Дениса.
Он никогда не производил впечатление человека, способного вот так запросто отдать сына своего друга на растерзание. Только если не имел на то более веских причин...
Мария это время просидела, так же пялясь в одну точку, несмотря на мои попытки ее растормошить. Я все время с ней разговаривал. О школе — выяснилось, что ей семнадцать и она только что перешла в одиннадцатый класс. О родителях — хорошие люди, но не всегда понимают современное поколение. О домашних питомцах — пес Алекс, забавный шарпей, ждет не дождется свою хозяйку. Об имени пса — как интересно, меня ведь зовут практически так же. Рассказал ей пару забавных историй с работы. Как только я переставал говорить и что-то спрашивать, Маша тут же замыкалась в себе.
Но самое главное для себя я выяснил. Маша не была дочерью или родственницей кого-то известного человека, не имела среди родственников кваzи, что в наши дни большая редкость. Это была обычная московская девочка, живущая в своем мире и поколении, живущая так, как этот мир позволял.
Часов в восемь вечера (это я определил, дотянувшись до окошка и выглянув наружу), дверь камеры распахнулась. На пороге стояло двое парней в черном, опять же с закрытыми лицами. Еще бы. Творя такие мерзкие дела, я бы тоже постеснялся показывать свое лицо.
— На выход, — сказал один из них, пригрозив мне пистолетом. Другого оружия я у них не увидел, и это придало уверенности — значит, убивать меня или Машу они не собираются. Иначе еще бы и мачете обязательно прихватили. Но покалечить могут легко, поэтому пока я решил их послушаться, а там видно будет.
Я пошел к выходу. Обернувшись, подмигнул Марии и помахал рукой, надеясь, что она хотя бы улыбнется. Наверное, из меня плохой психолог. Маша снова замкнулась в себе и даже не посмотрела на меня. Мне показалось, или из этой камеры уже кого-то уводили? По спине побежал неприятный холодок.
Под конвоем я добрался до конца мрачного коридора, освещенного тусклым светом одной-единственной лампочки. Экономия не порок, если это не доходит до абсурда.
Мы вышли к какому-то закрытому помещению. Двери распахнулись, меня грубо и бесцеремонно впихнули внутрь. Оглядевшись, я понял, что нахожусь... в клетке. И это было настолько дико, что не вызвало никаких эмоций, кроме жгучей злобы. Было темно, но я все же нащупал прутья и оценил их прочность. Не пробить, не проломить — настоящая стальная клетка, чтоб мне пусто было!