Люди — да. А вот станут ли от этого счастливей кваzи? Суть именно в этом. Появись такое лекарство, и люди первым делом начнут — что? Правильно. Вытеснять меньшинство. И мертвые города падут под натиском уверенных в своей правоте людей, которые решили, что кваzи не должны существовать.
Кваzи уничтожат как вид. Но ведь они уже есть. Можно не любить их, можно, наоборот, считать такое существование верхом блага. Но нельзя их уничтожать. Понимает ли это Ирина? Она стала кваzи совсем недавно — было ли у нее время осмыслить все происходящее? Или напротив, она-то как раз таки все прекрасно осмыслила и просчитала, в отличие от двух дураков, сунувшихся в петлю.
Внезапная догадка, осенившая меня, чуть не заставила подскочить на месте. Но я сдержался, ведь под боком все так же спала Мария.
«Солнечное Zатмение» — просто точка, в которой сошлись все события. А я и Федька — пешки, рискнувшие добраться до конца поля.
Пешка, добравшаяся до конца, станет ферзем.
Это факт.
Многое мне стало ясно, стоило просто посидеть и подумать. Так как я был в ответе не только за свою жизнь, то и становиться в разы сообразительнее пришлось прямо здесь и сейчас.
— Прости, солнце, — искренне сказал я, чуть отодвигаясь. — Мне нужно подготовиться.
Маша встрепенулась и посмотрела на меня осоловелыми глазами.
— К чему? — прошептала она.
— К хорошим для нас событиям.
В жизни так бывает, что готовимся и предполагаем мы одно, а случается совсем другое...
Дверь внезапно распахнулось, и мои старые знакомые, охранники в черном, сказали Маше следовать на выход.
Маша испугалась и схватилась за мою руку. Я же не чувствовал ничего, кроме жгучей злобы. Все это было крайне не вовремя.
— Быстрее, — равнодушно бросил один их охранников, помахав пистолетом. Интересно, а если я загорожу Машу собой? За меня же деньги уже уплачены.
— Маша, — я старался говорить спокойно, — ты была на аукционе?
— Была, — растерянно прошептала она, — несколько дней назад.
Это было плохо. Так плохо, как только можно себе представить.
— Девушка никуда не пойдет, — решительно сказал я, закрывая Машу. Абсурдный поступок, если так подумать. Они вполне могут прострелить мне ногу или руку, лишив возможности двигаться. А если я догадался правильно, то мои руки и ноги сыграют ключевую роль в грандиозном замысле Ирочки Серафимовой. И желательно, чтобы все мои части тела были здоровыми. Но если Маша была на аукционе, значит, путь из камеры у нее один — к восставшему, для которого ее купили. Этого я допустить не мог.
— Идиот, — раздраженно сказал один из охранников и резким движением приложил к моей шее парализатор. Я знал о таких, у меня даже в арсенале валялась пара штук. Но я предпочитал старое доброе мачете, чтоб уж наверняка. Но использовать парализатор на живых людях — верх цинизма, по моему мнению.
Мне ничего не оставалось, кроме как пустыми глазами, не имея возможности пошевелиться, наблюдать, за вяло сопротивляющейся Машей, которую уводят по коридору навстречу ее судьбе.
Внутри парализованной оболочки я бился и кричал, рвал и метал. И не мог сказать ни слова. Ни сказать, ни пошевелиться. Сколько времени у меня? Как быстро ее доведут? Сумеет ли Маша продержаться хоть немного?
По щекам поползли злые слезы. Я никогда не плакал раньше. Выросший с отцом-кваzи, а впоследствии — в семье, где так и не стал родным, я не смог научиться плакать. Но сейчас это единственное, что было мне позволено.
Вдалеке что-то ухнуло, под потолком быстро-быстро замигала красная лампочка. Если бы мог, я бы улыбнулся. Началось.
Последовало еще несколько взрывов, и один из них снес стену моей тюрьмы.
На меня посыпались обломки, я попытался зажмуриться и отвернуться. С трудом, но получилось! Вообще где-то я читал теорию, что чем быстрее ты заставляешь себя начать двигаться, тем быстрее заканчивается действие парализатора.
Везение мое было сомнительным: меня не убило летящими обломками стены, но придавило обрушившимся потолком. Я не знал, насколько сильно, ведь ног чувствовать все еще мог.
Действие парализатора проходило медленно, слишком медленно, а мне нужно было гораздо быстрее. Я попытался пошевелить пальцами ног. Не получилось. То ли так крепко придавило, то ли я просто еще был не в состоянии.
До меня доносились звуки: орущие и бегущие люди, взрывы и лай собак. На территории резервации что-то происходило, и это вряд ли придется мне по душе.
Утробное рычание подтвердило мою догадку. Рядом со мной обосновался восставший, твердо вознамерившийся полакомиться моим парализованным телом. Интересно, а мясо парализованного человека отличается на вкус?..
— Прочь... — сипло выдавил я из себя и обрадовался, что получилось. Правда, не сильно помогло: восставший все с тем же маниакальным упорством лез на меня.
— Отвали, сволочь, — кто-то одним движением снес ему башку, и я облегченно улыбнулся уголком рта.
— Найд, давай, поднимайся, — озабоченно сказал Федька, пытаясь приподнять кусок бетонной плиты с моих ног.
То, что он сможет это сделать, я и не сомневался: мускулы у напарника что надо. Откинув плиту в сторону, Федька кинулся ко мне и принялся меня поднимать.
— Да что с тобой, Найд! — в отчаянии воскликнул он. — Что ты как ватный! Контузило? Держись... Надо разобраться, что тут происходит.
— Мне... — Я собрался с силами и с удовлетворением отметил, что язык слушается лучше, да и ноги переставлять получается. — Мне нужно спасти… — выдавил я из себя.
— Кого? — Федька остановился и почесал нос.
— Девушку. Со мной была. Маша... Ее увели.
Федька быстро смекнул, в чем дело.
— Я догадываюсь, куда увели, — нахмурился он. — Пойдем.
— А почему... у тебя мачете?
Федька вроде даже смутился. Окинув его взглядом, я заметил и другие странности — например, он был в полной амуниции.
— У тебя тоже будет, — пообещал он, всовывая мне в руки мое оружие. Рукоять привычно легла в руку, пальцы сами собой сомкнулись, не желая его выпускать.
— Ты... — я смог наконец говорить четко. — Ты не был в тюрьме.
— Естественно, не был, — ворчливо откликнулся он. — Найд, если бы я там был, вызволять тебя было бы некому. Скажи спасибо Ире, она здорово помогла.
Все, что я думаю по этому поводу, хотелось озвучить уже сейчас, но я не стал, не к месту. Федька жив-здоров, вернулся и мне помогает — разве это не то, чего я больше всего хотел?
Опираясь на его плечо, я вылез из ловушки и оказался во дворе резервации. Тут творилось что-то невообразимое: по периметру метались люди в черных комбинезонах, что-то кричали и размахивали парализаторами, а к ним неотвратимо приближались восставшие. Их было очень много, они вылезали из окон зданий, вываливались из дверей и шли, шли, шли...
— Что это? — ахнул я.
Я предполагал, что Ирина затевает что-то массовое, но чтобы до такой степени... Выпустить всех восставших разом... Это уже слишком. Как с ними справиться? А если они прорвутся через ограждение — а рано или поздно это произойдет, — то что тогда? Потоки восставших хлынут в город, и... получится много новых кваzи... Не это ли было ее целью?
— Я не думал, что все так масштабно будет, — пробормотал Федька. — Речь шла о том, чтобы помочь тебе выбраться и осветить всю эту историю в СМИ. А в итоге она выпустила всех.
— Она же кваzи... — проговорил я чуть слышно. Ну да, откуда Федьке было знать, что сохранность собственного вида для кваzи превыше любых ценностей. Особенно человеческих.
— Это надо остановить, — Федька решительно тряхнул головой.
— Обязательно, — согласился я. — Вот только сначала надо спасти Машу и тех, кто, возможно, остался в плену. Они всего лишь люди.