Федька витиевато выругался. И достал из рюкзака за спиной складной кинжал. Не мачете, но обороняться можно. В бой, правда, я бы с таким не полез.
— Не можешь дотянуться до головы — пили конечности, — скупо сказал он Ярославу и повернулся ко мне.
— Ты как?
— Терплю, — отмахнулся я. — Сначала Маша.
— Где донорская? — рыкнул Федька на Ярослава. Парень совсем притих и побрел вперед, показывая дорогу.
— Тебе жить надоело? — спросил я, хмуро глядя, как он плетется по плохо освещенному коридору, будто на прогулке.
Ярослав поежился и бросил на меня затравленный взгляд. Да сколько ему лет вообще? Восемнадцать-то стукнуло?
В подтверждение моих слов из открытой двери, ведущей куда-то вглубь здания, выскочил восставший, кинувшись на Ярослава, так как тот стоял ближе всех к нему.
Федька среагировал быстрее, подскочил, выверенным ударом ноги откинул мычащее тело в сторону и одним взмахом снес восставшему голову.
Ярослав затрясся, как в силках.
— Аккуратно надо идти, — хмыкнул Федор. — Здесь их может быть полно. Они же везде лезут.
— Х-хорошо, — то ли Ярик и раньше страдал заиканием, то ли его от нашего присутствия проняло.
Наконец он показал рукой на одну из дверей.
— Тут находится д-донор, — объяснил он. — А тут, — показал на вторую дверь, рядом, — вос-с-с-ставший, которому д-донор предназ-з-значен.
— Найд, мне хочется его убить, — скучным голосом сказал Федька.
— Остынь, — одернул я его. — Есть такие люди. Подвид — амеба. Не вижу, не слышу, не полезу. Так что забей.
Наш провожатый сильнее вжал голову в плечи и промолчал. И правильно. Бить его было лень.
Дверь была бронированной, снести ее у меня вряд ли бы получилось. Ярослав молча достал карточку из нагрудного кармана и приложил к прорези возле двери.
Лампочка над дверью вспыхнула красным, и металлический голос произнес:
— Возвышение в прогрессе. Вход воспрещен. Возвышение в прогрессе. Вход запрещен.
С досады я пнул дверь ногой. Не помогло.
— Что там внутри? — спросил я.
— Мне жаль, — искренне произнес Ярослав. — Процесс нельзя остановить, двери блокированы. Восставший не должен вырваться, пока процесс не завершится.
Что он такое говорит? Какое-то чудовище внутри жрет Машку? Мою Машку? Я зарычал и кинулся на эту дверь изо всех сил. Лбом проломлю! Разорву руками! Твари!..
— Тихо, Саня, тихо... — Федька успокаивающе похлопал меня по плечу. — Мы зайдем через дверь, куда приводят восставших.
— Бесполезно, она блокируется.
— Чем? — на меня снизошло озарение. — Где генератор? Вырубить электрику к чертям! И вынести эту дверь! Если надо, я вынесу со стеной!
— Найд, лови! — Федька выудил из рюкзака бомбомет. Я и не думал, что у него есть... Такие штуки у нас в арсенале были, но брали мы их с собой редко — громоздко, да и не особо попользуешься: слишком разрушительная сила. Выбора не было. Я схватил оружие, как единственную надежду на то, что Маша останется жива.
Бомбой самой малой мощности, какая только была, разнесло полстены, и мы попали внутрь. Это было очень похоже на медицинский кабинет. Кушетка, тумбочка с медицинскими препаратами. Плотные решетки на окнах. Когда-то тут лечили детей...
Мария была привязана к кушетке. Ее длинные светлые волосы достовали кончиками до пола, превращаясь в грязные сосульки. Голова была повернута набок, из уха текла кровь. Ее контузило, но она была жива. Восставший, которому она предназначалась в пищу, возился под грудой обломков в углу.
Я не сдержался и выместил на нем всю свою ненависть: отрубая от жуткой твари по куску. Кромсая его, будто свинью.
Федька тем временем аккуратно отвязал Машу от кушетки. И пошарил в тумбочке, отыскивая антисептик и бинт для меня.
Ярослав смотрел на расправу с восставшим широко раскрытыми глазами и тихо поскуливал.
— Это — не люди. Их жизнь уже завершилась, понимаешь? — зачем-то сказал я ему.
Он быстро-быстро закивал, но, как только я отвернулся, выбежал из покореженного помещения. Раздались характерные булькающие звуки. Мы с Федькой переглянулись.
— Где они таких набирают, — пренебрежительно бросил он.
Федька помог мне перевязать рану. Я подошел к Машке и, взяв ее на руки, перекинул через здоровое плечо. Она все еще была без сознания.
— Дотащишь? — с сомнением спросил Федор. — Может, лучше я?..
Я помотал головой. Если что-то произойдет и Федька ее упустит, никогда ему не прощу. Доверить Машкину жизнь могу только себе. Чтобы только перед собой отвечать.
— Что дальше? — спросил я.
— Ирина должна была вызывать помощь. Эвакуация будет с крыши. Нам надо туда добраться.
— Ты ей веришь? После всего? — я был удивлен.
— Верю, — Федька отвел глаза.
— Ну-ка, — я схватил его за подбородок и развернул к себе лицом. — В глаза смотри, Грей. Что, на экзотику потянуло? — зло сказал я. Зря, конечно. Личное дело каждого.
Федька дернулся, но глаза на этот раз не отвел.
— Заткнись, Найд, — попросил он. — Заткнись, или я тебе врежу.