— Они вырвались, — прошептал он.
— Вверх! — рявкнул Федька, и мы преодолели еще пролет.
Но больше не успели. Восставшие позли к нам, как диковинные цирковые зверушки. Oни цеплялись за перила, за стены, за дверные ручки и за все, что попадалось им под руку. Они неслись на нас шквалом, волной, которую ничто не в силах было остановить.
Я беспомощно посмотрел на свое запястье: там были цифровые часы. До окончания эвакуации — восемь минут. Это много. Достаточно.
— Эй! — крикнул я Ярославу, сжавшемуся в комок. — Держи. И береги, как себя, — строго сказал я, аккуратно снимая с плеча Машу и передавая ее Ярославу. Тот заторможенно кивнул и принял ношу, забиваясь в угол лестничной клетки.
— Все равно от него мало толку, — пояснил я в ответ на Федькин недоумевающий взгляд.
— Вверх, Ярик, — скомандовал он, кивая парнишке. — Пока мы пытаемся остановить их, осторожно пробирайся вверх. На крыше будет вертолет. Слышишь? Когда доберешься, — Федька начал расстегивать коммуникатор на руке, — сообщишь. Сразу же. Чтобы мы знали, что Маша в безопасности. Понял?
Ярослав торопливо закивал, видимо не веря в такой счастливый шанс не вступать в бой, а просто донести девушку до крыши, проще простого же.
— Встань за мной, — попросил Федька.
— Нет, — я отодвинул его в сторону. — Я не собираюсь прикрываться тобой, Грей.
— У тебя рука, — напомнил он.
— Ага. А также ноги и еще рука. Помолчи и будь готов.
Я выхватил мачете и воткнул в первого восставшего, добравшегося до нас. Они сыпались отовсюду. Кого-то я успевал затормозить взглядом, кто-то добирался до нас с Федькой, и приходилось отсекать головы. Но их было слишком много.
Одна из восставших вроде бы затормозила, когда я приказал ей сделать это, и я переключился на других. А зря. Она дернулась и медленно начала обходить нас, а я и не заметил. Высоко подпрыгнув, она уцепилась за перила следующего этажа и поползла наверх.
— Помогите... — раздался жалобный голос Ярослава.
— Дуй веперед! — сказал Федька, делая шаг к лестнице. — Я прикрою.
Возражений не нашлось — я не мог допустить, чтобы Маша погибла.
Я пролетел этаж и в самый последний момент успел затормозить восставшую. Повинуясь моему мысленному приказу, она повернулась ко мне.
Почему я умел это делать? Я не знал. Вероятнее всего, потому, что я десять лет жил как кваzи, впитывал их культуру, мыслил, как они. Ничем другим этот свой феномен я объяснить не мог.
Ярослав, побледневший, но крепко сжимающий Марию в объятиях, снова пополз наверх. Как танк. Медленно, но верно. Я ощутил к нему смутную симпатию.
И тут две вещи случились одновременно. На моей руке сработал будильник, оповещая, что до окончания эвакуации осталось две минуты, и восставшая метнулась в мою сторону, игнорируя приказ.
Инстинктивно я сделал шаг назад и впечатался в стену спиной. Восставшая воспользовалась моментом и кинулась на меня, метя прямо в лицо. Она цепко обхватила меня ногами за талию, и, утробно рыча, потянулась к шее. Я воткнул в нее мачете, и еще, и еще... Но это было бесполезно: она чуяла меня, чуяла, что возвышение близко, и ее было не остановить. Она впилась мне в шею, перекрывая дыхание, перерезая острыми, как лезвия, зубами артерию, сминая мое горло, словно это была не плоть, а бумага.
Когда-то давно на тренировках, когда мы отрабатывали удары мачете, мой оппонент, изображающий восставшего, отшвырнул меня к стене. Парень был старше года на три, крупнее и гораздо сильнее меня. Тренер намеренно распределял пары так, чтобы мы учились одолевать более сильного противника. Отлетев тогда к стене, я, помню, разозлился. Но эта злость не помогла. Он навалился на меня, что обозначало его победу, и готовился вскинуть руку, подавая знак, как кто-то резко его оттолкнул. Это был Федька. Уже тогда он прикрывал мою спину, уже тогда был моей защитой.
Вот и сейчас кто-то резко снес голову восставшей, и ее тело отчаянно задергалось, все еще не расслабляясь, не выпуская меня из смертельных объятий. Когда, орошенный густой кровью восставшей, я смог разлепить веки, то увидел перед собой отца. Он подставил мне плечо, и я вцепился в него побелевшими пальцами, чувствуя неимоверную слабость.
— Отец... — прохрипел я.
— Тише, Найд, тише... — шептал он. — Мы идем домой. Давай, еще немного.
Будильник оповестил об оставшейся минуте времени до сброса бомб. На коммуникатор пришло сообщение: Ярослав с Машей добрались до вертолета. Я улыбнулся окровавленным ртом и тут же дернулся, разворачиваясь.