Однако эта до поры до времени скрытая опасность не слишком пугала Мартина. Он рвался совершать героические поступки. Из его кудлатой головы начисто выветрились герои вроде Уильяма Текса или Дикого Проповедника. Его героями стали реальные люди, которых можно было отыскать совсем рядом и, получив оружие, сражаться вместе с ними.
Налет партизан на граховский жандармский участок снова разбередил воображение подростка. Уже утром деревня знала подробности. В рассказах и пересудах нападение выросло до целого сражения. По слухам, на участок напало не меньше роты партизан, и вообще, в ближайшее время в округе будут уничтожены все жандармские посты. Единственным подлинным фактом была гибель одного из партизан. На другой день жители деревни убедились в этом собственными глазами, когда подчиненные ефрейтора Вебера согнали их на площадь, где по приказу начальника гестапо Биттнера они должны были смотреть на акт возмездия павшему врагу рейха.
Исхудалое тело Мити Сибиряка раскачивалось над искрящимся снегом, а застывшая улыбка на его лице нагоняла смертельный ужас больше на самих немцев, чем на крестьян, которые все как один в полном молчании сняли шапки.
Мартин был, в сущности, еще ребенком, чтоб его по-настоящему испугало это надругательство над мертвым. И все же он отвел глаза от повешенного, хотя пришел сюда добровольно, из мальчишеского любопытства. Горло ему сдавило спазмой, знакомой всякому живому перед лицом смерти. Но страха этот позорный акт у него не вызвал. Ему и в голову не пришло бежать в теплую безопасность родного дома. Наоборот. Прямо с площади он отправился в лес с единственной целью — во что бы то ни стало найти партизан.
В лесу он никого не встретил. По счастливой случайности, конечно, ибо штурмфюрер Курски, изучив по карте окрестности деревни, решил, что здесь партизанам укрыться негде.
Сказать по правде, и этот немолодой «эксперт» по ликвидации красных банд уже устал рыскать по неприветливому моравско-словацкому порубежью. На счету Курски числилось несколько сильно раздутых успехов: он был активным участником нацистского движения еще во времена «хрустальной ночи» и мог похвалиться золотым перстнем с черепом, подаренным самим Гиммлером. На перстне было выгравировано: «За особые заслуги». Но постепенно штурмфюрер Курски склонялся к мысли, что сделал достаточно для дела Гитлера, которое фюрер сам так основательно изгадил. И вот, пока штурмфюрер отдавал приказы, орал на своих наемников в горах района Троячки, в ближних окрестностях Грахова по лесу путешествовал юный искатель приключений, упорно пытаясь осуществить свои воинственные намерения и разыскать партизан.
А в самом Грахове, на станции, в относительной безопасности — под самым фонарем темнота всегда гуще, — дремал, немногим старше Мартина, настоящий партизан, советский боец Гриша.
Мартин, как обычно, в лесу никого не обнаружил. Разочарованный не более, чем всегда, он в сумерки отправился обратно в деревню, где надеялся пополнить сведения о партизанах, которых у него было маловато, чему он и приписывал свои неудачи.
К вечеру тело погибшего партизана исчезло с виселицы. Граховская площадь была безлюдна. Окна изб, слепые от затемнения, скрывали какую-то тайну. Мартин злился на всех взрослых, подозревая, что они знают больше, чем он, да не говорят; бесцельно болтался по темной деревне, пока не добрел до станции.
А на станцию стоило заглянуть. Там можно было заработать немного деньжат: иногда расчетливо-усердному Мартину удавалось поднести деревенской тетке узлы или помочь какому-нибудь пану, который волок в Жалов чемодан, набитый столь ценными в те времена съестными припасами.
Расписание Мартин знал назубок. Знал, что в это время никакого поезда не будет, следовательно, надежды на заработок почти нет. Но вокзал сулил и другую добычу: изредка Мартину случалось найти два-три окурка, что было весьма соблазнительно: юный Мартин уже покуривал. А добывать курево, даже при его сноровке, становилось все труднее. Проверив недавно свои табачные запасы, обычно флегматичный отец наорал на Мартина с такой злостью, что мальчик рассудил — игра не стоит свеч. Тем более необходимы случайные источники.
Отворив скрипучую дверь станции, Мартин испуганно попятился. Он-то ожидал, что в зальце никого нет.