В конце всех помещений оказался кабинет мага, больше похожий на библиотеку и учебный класс вместе. Все стены это — один сплошной книжный шкаф от пола до потолка. Рядом с входом с одной стороны напротив окна рабочий стол с креслом, с другой стороны что-то очень похожее на мольберт с незаконченным портретом, рядом столик с красками, кистями и другими мне не знакомыми вещами. Посередине помещения длинный стол и около десятка стульев.
Затаив дыхание подошла к портрету и скривилась, узнав королеву Туманию. Руки зачесались подрисовать усы, бороду и рога, но сдержалась под возмущённый скрежет Белой. Мастер ни в чём не виноват, а его работа заслуживает уважения. На столе мага высилась внушительная стопка книг, но они оказались пустыми с чистыми листами. И лишь одна была заполнена на треть красивым ровным почерком, с рисунками, с картами, с разъяснениями на полях.
Усевшись в кресло, начала читать. Оказывается, маг вёл учёт всех покинувших родину драконов. Ценная информация для Светлого, обрадовалась и тут же расстроилась, увидев дату заполнения листа. Но ничего. Возможно, драконы всё ещё живут там, где их видел маг.
Несколько последних записей насторожили, в них были собраны сведения о чёрных магах и в конце последнее предложение гласило «Надо проверить!», а дата трёхлетней давности. Отложив книгу, пошла вдоль шкафов в тёмную глубину комнаты. Все книги были подписаны, но что мне нужно, не знала, поэтому просто читала названия, переходя от полки к полке.
Наконец меня заинтересовали книги на угловой самой верхней полке. Они отличались от всех остальных размером, цветом и деревянной обложкой. Сбегала за лестницей, которая тоже имелась, и с трудом вытянула самую древнюю по виду тяжеленную книгу. На чёрной, местами потрескавшейся, доске была вырезана надпись «Первый-Золотой-Поющий». Во! То, что надо! Моя интуиция опять сработала на отлично!
Только на столе мага, при солнечном свете из окна, сумела разглядеть особенность книги. Вместо плотной бумаги, которую тут всё-таки умели делать, листы были из тонкой хорошо выделанной светлой кожи. Но за столько лет она высохла, стала хрупкой и ломкой, как слюда. Как же её читать? Как-как, осторожно! Эх…
Через ровные круглые четыре отверстия книгу скрепляли чёрные тонкие ленты. Видела такие на торговой улице. Значит, её трогали, немного обновили. Волнуясь, осторожно подняла почти невесомую дощечку, положила на стол. С первого листа на меня смотрел Золотой дракон, но он не был полностью золотым. Это был тёмно-серый дракон с жёлтыми сияющими большими пластинами на груди, плечах, шеи, на щеках. Так же золотым был гребень от головы до кончика хвоста. Мелкие золотые чешуйки разбросаны по всему телу, как веснушки, а крылья серые.
Двумя руками, не дыша, перевернула лист-шкурку какого-то зверька. Да-да, именно шкурку. Это стало видно по неровным краям, по разному размеру листов, обрезанных, чтобы хоть немного сравнять их. Видимо зверёк не имел шерсти или её настолько искусно удалили, что кожа стала пригодна для нанесения рисунка. На втором листе уже были буквы, но неровные, как и строчки, прыгающие, то тонкие, то толстые. Похоже, юный писатель ещё только учился письму.
'В старые-старые времена, когда Священный Трёхглазый дракон ещё спускался с небес и оставлял в разных гнёздах свои яйца, в семье каменных драконов родился первый Золотой малыш.
Был он меньше и слабее всех братьев и сестёр, поэтому постоянно прятался, не играл в общие игры. Он забивался в тёмные углы родовой пещеры и наблюдал за жизнью семьи.
В те далёкие времена слабых детёнышей убивали, а этого оставили, за необычную красоту.
Когда лучи восходящего Солнца проникали в пещеру сквозь щели, Золотой дракончик вставал под них и начинал танцевать, извиваться, подпрыгивать, хлопая маленькими крыльями. Вся пещера наполнялась бликами от сияющего малыша'.
Где-то уже слышала такое. Ур-ур-ур! Белая показала Швара, Шаира и Ильяра у костра, когда нам было плохо. Помню-помню, улыбнулась я. Видимо это одна из книг, которые читал маг Воды детям-драконам перед сном. Братья помнят её наизусть.
Из-за больших корявых букв, неровных строчек, прочитанный текст занял несколько листов. На следующем листе оказался новый рисунок. Большеглазый дракончик с золотыми щеками и гребнем вытянулся в луче красного Солнца, а на тёмных камнях пещеры разбросаны яркие мелкие пятна. Маленький художник учился писать, но рисунки уже поражали точностью линий и яркостью красок.
'На такое чудо приходили смотреть все члены рода. Особенно это нравилось женщинам. Вскоре сёстры стали защищать Золотого от братьев, которые только и знали, что боролись друг с другом, выясняя кто сильнее.
Когда малышей вывели на первую прогулку два сразу исчезли — Золотой и самая маленькая из сестёр. Их искали несколько дней, но так и не нашли. Лишь после первой линьки они вернулись сами, золотоволосым мальчиком и красивой девочкой.
Маленькие драконы всё это время жили рядом с селением, в пещерке над водой горного озера. Ловили рыбу, собирали улиток и слизней. А когда наступали холода уходили в подземные пещеры, прятались в тёплом источнике, где тоже была рыба, но мелкая. И если не хватало еды, выкапывали голых слепышей из многочисленных нор'.
Рисунок слепыша был настолько хорош, что казалось он сейчас вылезет из книги. Так вот из кого сделана книга, из зверьков, похожих на безглазых голых крыс. Фууу… Белая громко забулькала. Оказывается, она тоже их ловила и ела. Воспоминания дракошки вместе с вкусовыми ощущениями заполнили моё сознание. Ей нравились эти жирные с горячей кровью зверьки, особенно хрустящие наивкуснейшие головы. Меня сильно передёрнуло от собственного омерзения и восторга Белой. Это слишком!
'В те далёкие времена маленьким или слабым дракончикам выжить до первой линьки было сложно. В семье, если не убили сразу, их забивали более сильные детёныши-ровесники. Поэтому малыши исчезали при первой же возможности, прятались ото всех и жили самостоятельно, но возвращались не все.
Только умные и осторожные выживали. Слишком много тогда было охотников до наполненного магией, нежного мяса детёныша дракона. Их утаскивали горные пантеры, убивали лесные волки, ловили глупые люди, но самыми страшными врагами для всех магических драконов были дикие драконы.
Во время весеннего безумия часто беззащитными становились и те малыши, что жили в семье. Пока взрослые самцы выясняли, кто сильнее, а самки выбирали пару для свадебной игры, на пещеры рода нападали дикие драконы. Им нужна была магия, чтобы победить в безумной драке, а потом ещё догнать и покорить дикую самку.
Дважды беда прилетала в родную пещеру Золотого дракона, все дети и старики погибли. Потому возвращение детей стало великой радостью для родителей и всего рода.'
Юный художник не знал, как выглядели эти дети, и нарисовал их со спины, идущими к родной пещере, держа друг друга за руку. Волосы и у мальчика, и у девочки были длинные, заплетённые в несколько тонких косичек.
'Через положенное время в пещере появились новые малыши, шумные, драчливые, быстрые. Когда взрослые уходили, старшие брат и сестра играли с младшими, не давали обижать слабых, отвлекали рассказами о охоте на птиц, мышей, слепышей. Но глупые маленькие дракончики не желали сидеть на месте, слушать и слушаться. Они уже хотели есть, а взрослые всё не возвращались.
Уставшее Солнце опускалось к земле, пора укладывать младших спать. Но как это сделать? Голодные и злые дракончики огрызались на старших, уже готовы были растерзать друг друга. Золотой дракон выпустил своего человека, а мальчик запел нежным приятным голосом. В пещере наступила тишина, все спали и старшая сестра тоже.
Стоило кому-то из малышей открыть глаза или пошевелиться, Золотой мальчик снова начинал петь. Прошла ночь, наступило утро, а взрослые так и не вернулись. Голос мальчика охрип, горло болело, но он продолжал тихонько напевать усыпляющую мелодию. Ему очень хотелось пить, а воду разлили драчливые малыши, новую можно набрать только из родника рядом с пещерой.