Генерал Малама, кажется впервые за все время совещания, почувствовал себя уязвленным. Он тяжело поднялся из-за председательского стола и, сдвинув брови, раздраженно сказал:
- Нет! Нет! Господа! Правительство приняло твердое решение о ликвидации подобных партий - будь то Дашнакцутюн или какая угодно другая... Будут приняты самые решительные меры по их закрытию.
Мусульманская делегация встретила его заявление возгласами одобрения. И кербелаи Исрафил Гаджиев продолжил наступление:
- Мы требуем, чтобы правительство прямо сказало нам - возможно ли существование государства в государстве! Возможно ли, чтобы какой-то народ создавал собственные партии, организовывал свою армию?! Говорят, подобные отряды существуют во Франции, Англии. Если такое станут поощрять и в России, пусть нам прямо об этом заявят. Тогда мы уйдем отсюда! Нам не под силу подчиняться, с одной стороны, официальным правительственным органам, а с другой - приказам и повелениям другого народа. Если положение обстоит именно так, то и мы примем соответствующие меры.
Во всеобщем шуме выделился разъяренный голос Арутюнова:
- Прошу обратить внимание на поведение мусульманской делегации, они нападают на нас и выдвигают обвинения. Мы же заняли оборонительную позицию.
Маевский уловил сзади горячий шепот Аркадия, видимо, только что подошедшего: - Ну что? Все развивается совсем не так, как надеялся господин наместник? Петерсона я на лестнице встретил. Мчался, сломя голову, уж точно - докладывать...
- Подожди, подожди, - одними губами ответил Владимир Феофилович, исход всего этого спора далеко не предрешен...
Он думал о том, что большинство из собравшихся здесь армян марионетки, их снизу откуда-то поддергивают, именно снизу, из глубоко законспирированного подполья, где затаились зловещие кукловоды, не афиширующие своих имен и лиц... Может быть, один миллионер Хатисов посвящен и приближен к этой закулисе... От его колкого, царапающего смеха, словно скрываемого от кого-то, становилось не по себе.
- Мы ни на кого не нападаем. Мы лишь во имя мира говорим открыто, прорезал общий гвалт спокойный бас Адиль хана Зиядханова.
Генерал Малама, выждав еще несколько секунд, постучал ладонью по столу.
- Сдержанней, господа, сдержанней! - угрюмо пророкотал он. - Довольно обсуждений. По вопросу террора предлагаю следующую резолюцию: правительство должно принять серьезные меры по ликвидации террора и закрытию вооруженных партий.
Резолюция была принята большинством голосов.
К вечеру потеплело, и к духану "Дарьял" на Головинском проспекте Маевский с Аркадием Бурнашевым подходили под моросящим дождем. В свете тусклых фонарей было видно, как сеет и сеет из сумрака водяная пыль.
"Дарьял" славился в Тифлисе своей кухней, туда и решил Аркадий пригласить гостя, позже к ним должен был присоединиться Шахмалиев, которого задержала работа в редакционной комиссии: представители азербайджанской делегации согласовывали с армянами окончательный текст итоговой резолюции совещания. И, как всегда, каждое слово там давалось с боем. Предложения азербайджанской стороны сводились к следующему:
1) Введение всеобщего, обязательного бесплатного обучения в начальной школе, предоставление населению возможности группироваться в более крупные единицы в целях устройства и содержания школ, а, где возможно, введение передвижных школ. В селениях же со смешанным населением - учреждение смешанных школ. Учреждение учительской и духовной семинарий;
2) Обеспечение законодательным путем фактического полного равенства мусульман в правовом отношении с другими национальностями, снижение ценза, установленного для выборов по общественному само управлению;
3) Введение суда присяжных, выборность мировых судей, знающих местные языки, введение института опытных следователей, судебной полиции, выборных третейских судей, строгий выбор надежных переводчиков с образовательным цензом, участие адвокатуры в производстве предварительного следствия.
Предлагалось также - как бы в помощь - учредить при наместнике особое совещание из выбранных населением граждан для решения оперативных вопро сов. Топчибашев считал, что подобное совещание может в дальнейшем приобрести значение постоянного представительского органа при высшем правителе края, статус общекавказского сейма.
Граф Воронцов-Дашков, в целом, был удовлетворен совещанием. Главное для него сейчас было - выиграть время в отношении мусульман. Теперь пусть спокойно уезжают, обнадеженные предстоящими изменениями, а, как говорится, обещанного три года ждут... Выслушав рапорт Маламы по итогам встречи в Зеленом зале, Илларион Иванович принялся за составление отчета на Высочайшее Имя. "Кроме экономических интересов, - размышлял он, постоянно находясь во внутреннем споре с последователями позиции князя Лобанова-Ростовского в правительстве, -существуют еще интересы и политические. Наш дипломат Меньшиков справедливо требовал в 50-е годы от султана признания протектората русского царя над всеми христианами в Турции. Если бы это произошло тогда, России сейчас бы не пришлось соперничать с Англией в Восточном вопросе. Армяне стали бы здесь нашим верным оплотом. Теперь же Англия и Франция лишили Россию ее морального и политического значения на Востоке и в Малой Азии, и армяне постепенно принимают покровительство западноевропейских держав, сами активно добиваются его..."
Граф чувствовал себя призванным поломать эту ситуацию и потому не ощущал своей фатальной зависимости от хитроумных льстецов, оказывая армянам демонстративное расположение. Ему предстояло убедить в правильности своего курса царя. В Петербурге должны были после его письма осознать: армянский вопрос является уже не столько внутренней проблемой империи, сколько фактором ее внешней политики. Что на этом масштабном фоне графских замыслов о прямом вмешательстве в дела Турции представляли из себя закавказские мусульмане? Им придется смириться с новыми соседями, полагал Илларион Иванович. Честолюбивый даже на старости лет граф предпочитал делать крупные ставки.
Около "Дарьяла" сгрудились под дождем фаэтоны. О чем-то громко спорили между собой извозчики. Под навесом у входа слепой нищий старик наигрывал на шарманке что-то печальное, напевая неожиданно сильным чистым голосом.
Владимир Феофилович и его спутник нырнули во влажное тепло духана. Народу было не очень много. Освободившись от намокшей верхней одежды, они уселись за столик в отдаленном углу зала с низким сводчатым потолком. По закопченным от ламп стенам висели яркие картины в массивных самодельных рамах, изображавшие сцены из тифлисской жизни. Ансамбль из дудукистов и зурначей самозабвенно выводил грузинские народные мелодии. К мужчинам тут же подлетел молодой красавец, чтобы принять заказ. Пахло вином, дымком жарящегося на углях мяса, какими-то травами.
- Пьяной рыбки здесь не подают, это надо идти в духан на Эриванской площади, но все, что подают, выше всяких похвал, - заметил Аркадий, когда они сделали заказ.
- Пьяной рыбки? - засмеялся Маевский.
- Ну да, водится такая маленькая рыбешка в Куре, ее прежде, чем приготовить, еще живую, запускают в чан с вином... - объяснил Аркадий.
- А о чем это пел шарманщик у входа? Вы знаете грузинский? - спросил Владимир Феофилович.