Такой вариант бытия как странничество существовал у гелиосферусов, как называли себя плазмоиды Сол-Нца, настолько давно, что никто из старых, отправляющихся в свой последний медитативный сон, даже не сомневался в изначальном его существовании. Хотя некоторые сообщали страннику о появлении этого пути бытия несколько 120-летних циклов назад. Глубоко входя в стандартный месячный сон, старые гелиосферусы впоследствии имели обыкновение делиться Знанием с плазмоидами, уходящими в странничество. В частности они сообщили новому страннику перед отправлением, что само явление зародилось, когда неожиданно окрепшие Сол-Ячи, сетью покрыли Океан почти на четверть его простора. Новый странник, конечно, и сам знал, когда приблизительно появились его предшественники, но тонкие детали и подробности их появления, Информационное Поле Сол-Нца раскрывало ему не сразу. Первые странники являлись неопытными пионерами и часто ложно просчитывали маршрут: взлетали высоко вверх, снижались в холодные бездны, уходили далеко вглубь в огромные по площади пустыни Живого Огня. И никогда не возвращались. Первым гелиосферусом, возвратившимся в их полюсную колонию, был его предок. Тогда он, перед своим последним сном, проинформировал всех, что облетел часть Сол-Нца, видел много разных колоний и гелиополисов, собрал много Знания в разных точках Поля. Сообщал также, что необходимо левитировать исключительно в Эосе над Океаном, не рисковать, сокращая путь прямо через Сол-Яч. Это, впрочем, на опыте знал и сам новый путешественник, залетев во время поедания сгустков в центр холодной зоны. В целом молодой плазмоид решил использовать в путешествии опыт своего предка и начал ожидать благоприятных для полёта погодных условий.
Вначале ему предстояло пробраться через необитаемые гелиосферусами области Живого Огня, лежащие выше его колонии. Это представлялось относительно несложным, но требовало полугодичной левитации с несколькими остановками на сон и приём пищи. И вот тут минимальная активность водородных облаков была принципиальным условием преодоления этого участка пути. Кроме того, плазмоид-путешественник ожидал своего деления, а выполнить это среди водородных вспышек и замков Живого Огня означало подвергнуть новорождённый шароид опасности. Новому страннику и ранее уже несколько раз приходилось делиться. Обычно это происходило раз в год, как и у всех гелиосферусов. Рискующих делиться в опасных местах, гелиосферусы его колонии отнюдь не поощряли, добавляя это событие в Информационное Поле. Отслеживая процессы размножения в любой точке Эоса, плазмоиды вели учёт новорождённых.
Обычно он делился далеко — в стороне Нижнего Полюса. Вот и сейчас, отлетев на значительное расстояние от колонии и, насытившись, необходимой для деления холодной кальциевой плазмой с границы новой Сол-Ячи, молодой странник принялся выбирать место. Делиться прямо на границе холода являлось запретным — высока вероятность рождения шароида без кремнийорганического разума. Поэтому странник, избегая разрушительного влияния магнитного поля Сол-Ячи, отлетел от неё подальше и выбрал относительно спокойный участок Океана, где волны ещё не успели ничего из себя сгенерировать.
Рождённый странником шароид оказался меньше его ровно в два раза, и казалось, что сота Океана плазмы готова поглотить сотню таких как он. Новорождённый мгновенно начал знакомство с горячей средой вокруг. Для этого он поднимал к Сол-Эосу и опускал к Океану свой динамический с фиолетовым отливом термоглаз. Через его прозрачное, как и у всех гелиосферусов тело, странник видел соты Океана, облака вдали и Эос, пускающий их ветром по поверхности.
Сразу после рождения будущий странник почувствовал необходимость сна, и, покружив друг вокруг друга, они вместе с шароидом полетели обратно в колонию. Спать, как обычно, предстояло долго, и тут существовала необходимость контроля над сном. Гелиосферусы циклы сна которых, являлись индивидуальными, следили, чтобы тела их собратьев, спящих крепким медитативным сном, не слишком далеко отлетали от колонии. Ведь, тело, дрейфующего на ветру плазмоида, без наблюдения могло унести высоко вверх, через слой обитаемого Эоса к разреженному и обжигающему Сол-Эосу, где могло быстро сгореть. Или же тело могло унести в зону Сол-Ячи, где под воздействием сильного холода, кремнийорганический разум спящего мог навсегда трансформироваться в твёрдый кальциевый шар. Во избежание всех этих неприятностей во всех колониях и гелиополисах Сол-Нца назначались смотрящие за сном гелиосферусы, имеющие отрицательную фазу сна и спящие всего лишь несколько суток в году. Таких в колонии Нижнего Полюса было несколько и им, включая будущего странника, доверяли свой сон все колонисты. Вот и сейчас, вернувшись со своим новым прозрачным и ещё медленно летящим делением, странник решил доверить смотрящим свой 25-дневный сон.
Рождённого странником шароида сразу отдали старейшине колонии — процесс обучения и переход в гелиосферусы обычно занимал у них около двадцати лет. Странник помнил всех отделившихся от него шароидов. Они жили здесь же в колониях Нижнего Полюса, но пока ни один из них не стал странником, ввиду возраста и малого количества, Знания, получаемого во сне.
Быть странником в их цивилизации означало всего лишь один из путей бытия — путь искателя, одиночки, странствующего мыслителя, носителя уникального опыта. Но некоторые плазмоиды всю свою жизнь прожили на одном месте. Не летая никуда далеко от материнской колонии, они, тем не менее, занимались наукой, следили за звёздами, изучали Океан и генерировали мыслеформы. Большинство из них стали полноценными гелиосферусами, что означало, высокую степень осознания ими стратегической роли Сол-Нца в Эосе — непосредственной среде их обитания, широко раскинувшейся над Океаном горячей плазмы и поднимающейся бесконечно вверх вместе с температурой. Гелиосферусы изначально доверяли Сол-Нцу как Творцу — единому для всех космическому телу. Уважение гелиосферусов к Сол-Нцу вызывалось также даром последнего — Информационным Полем, через которое все плазмоиды цивилизации получали Знание и осуществляли свою дальнюю коммуникацию.
Передавая шароида старейшине, молодой странник слегка снизил высоту полёта и, прикоснувшись своим термоглазом к термоглазу малыша, передал отделившемуся от него прозрачному шарику комбинацию холодных и горячих сигналов. Такая передача строго индивидуальных температурных сигналов, диктовалась необходимостью записи родовой информации в Поле. С его помощью даже через сотни лет любой плазмоид мог определить своего предка. Малыш шевелил своим динамическим термоглазом и хотел пищи. Старейшина облетел вокруг него, тем самым приглашая следовать за ним. Некоторое время молодой странник следовал за ними над Океаном, и видел, как старейшина ввёл его порождение в группу таких же голодных шариков, которым вскоре предстояло отправиться выше флоккул за питательными кремниевыми сгустками.
Эос пламенел. Из сот Океана вырывались обжигающие столбы раскалённого водорода. Циклические процессы Сол-Нца в который раз являли гелиосферусам своё могущество. Поля Живого Огня рядом с колонией, объединившись друг с другом, превращались в горы, поднимались высоко вверх, накладывались на другие горы и превращали полёт над Океаном в игру со смертью. Огонь возникал огромными горячими волнами, рос вверх яркими от сжигаемого водорода цветами. Динамические термоглаза гелиосферусов позволяли облетать такие факелы с высоким качеством навигации, но надолго оставаться между ними было нельзя — Живой Огонь мог возникнуть так, что его стены, сомкнувшись, могли заключить в себе зазевавшегося плазмоида и он погибал в огненной ловушке от жары или голода. Обычно Живой Огонь возникал в тех областях Океана, где никогда не существовали холодные Сол-Ячи — ещё одного свидетельства разнообразной активности Сол-Нца.
Для странничества предстояло выбрать ту или иную, но всегда неблагоприятную погоду. Сравнительно хорошая погода появлялась в Эосе редко — на несколько дней в году. После медитативного сна, в который он собирался погрузиться на месяц, странник ожидал уменьшения языков пламени Живого Огня, окружавших сейчас его родную колонию. Горы и долины яркой плазмы, образованные возбуждённым Океаном и, вырывающиеся из ранее спокойных сот, гейзеры газа образовывали дикий, живой и опасный ландшафт, по которому требовалось лететь около года. Зоны огромных Сол-Ячей раскинулись где-то очень далеко и по информации старых гелиосферусов окружали многочисленные гелиополисы экватора, которые молодой странник непременно хотел посетить в течение своего путешествия. Вернувшихся странников в их колонии жило немного — всего несколько, среди которых был и его предок, ушедший несколько лет назад в последний сон. Старик повествовал молодому о разных траекториях полёта, о том, что облететь Океан можно как по короткому, так и по длинному пути, как нужно сделать чтобы побывать на Верхнем Полюсе. Ни один из немногочисленных гелиосферусов, вернувшихся к жизни в колонии Нижнего Полюса после странствия, не облетел Сол-Нце полностью. Но мыслеформа такого путешествия уже родилась в кремнийорганическом разуме молодого странника. Полёт до экватора предстоял пятимесячный. А перед такой дорогой предстояло качественно выспаться, чтобы перелетев экватор с минимальным количеством остановок, успеть к неизбежному долгому сну в зоне низкой активности Океана.