Подлетев к смотрящему за сном плазмоиду, молодой странник прикоснулся к нему термоглазом, и передал ему просьбу не вмешиваться в свой медитативный сон, в предстоящую самокорректировку дрейфа. Это условие — необходимость выработки навыка самоконтроля над своим собственным сном в условиях жизни в открытом Эосе. Ему предстояло неопределённо долгое время существовать одному: спать среди Живого Огня, ускользать от фонтанов сгорающего водорода во время поглощения кремниевых сгустков, а также искать себе кальциевую плазму без помощи разведчиков пищи.
Месяц прошел в тесном контакте с Информационным Полем Сол-Нца. Во сне странник осуществлял дальнюю коммуникацию с плазмоидами экватора, Верхнего Полюса, а также с гелиосферусами-отшельниками. Все они сообщали о скором циклическом снижении активности сот Океана и отсутствии сейсмичности в области экватора. Химический состав облаков во флоккулах последней крупной группы Сол-Ячей оказался нормален и не содержал много железа или магния, что являлось само по себе странным, но хорошим знаком. А вот от самой группы Сол-Ячей советовали держаться на уважительном расстоянии, осторожно питаясь кальциевой плазмой по её краям, и не опускаясь в неё ниже двух сот.
Не забывая о самоконтроле над пространственным положением тела, молодой странник заставлял свой разум материализовывать защитные оболочки во сне с помощью океанической плазмы. Контролирующий сон плазмоид впоследствии показывал их страннику. Оболочки являлись пустыми копиями тела странника и, лопаясь от высоких температур, сообщали ему о расположенных рядом опасностях вроде раскалённого газа или Живого Огня. Такая защитная мыслеформа помогала разуму странника корректировать во сне левитацию тела относительно реальных опасностей.
Медитативный сон окончился вместе со штормом Океана. Странник, очнувшись на значительной высоте в Эосе, обнаружил вокруг себя несколько своих оболочек, лопнувших от прикосновения с горячей средой. Тысячи гелиосферусов колонии также окончили вместе с ним этот необходимый цикл жизни и разлетались кто куда в поисках пищи, общения или свободы полёта. Несколько колонистов, знакомых страннику по совместному изучению природы Сол-Нца, подлетели к нему для передачи информации об экваториальной сейсмичности, и, как обычно, протянули ему свои термоглаза. Обычно комбинации термосигналов проходили через Поле в слегка искажённой форме, поэтому для обмена данными с гелиосферусами, например, о погоде над Океаном и активности сот был необходим непосредственный ближний контакт. Тем не менее, они передали ему информацию о сейсмичности экватора. На этом подготовка перед странствием считалась делом завершённым.
К Живому Огню к северу от их колонии в это время года подлетало минимальное количество водородных облаков, а это означало прямую необходимость вылета. И, облетая ещё раз вокруг своей родной колонии, молодой странник, по ходу облёта получал от гелиосферусов приятные комбинации термосигналов. Плазмоиды умели общаться между собой — обмениваться горячими и холодными сигналами, на расстоянии до четверти соты, но сейчас, чтобы ответить уважительно на прощальные сигналы, странник физически протягивал к знакомым свой динамический термоглаз.
«Высота над Океаном одна сота. Сейсмичности нет, Сол-Ячи небольшие по площади и встречаются редко. Трудно добыть кремниевые сгустки. Иногда встречаются отшельники и шароиды без разума», — сообщал странник в Поле через два месяца. Это первое сообщение странника в родную колонию. Больше он ничего не сообщал. Лишь только через полгода, когда деблокировалось Поле, в колонии Нижнего Полюса узнали от него все ужасные события, произошедшие в экваториальных гелиополисах.
Нормальная высота в одну соту по температуре казалась оптимальной для всестороннего, как полагал странник, получения Знания о природе Сол-Нца. Выбирая её для познания и странствия над Океаном, гелиосферус надеялся получить наиболее полный ответ на свой главный вопрос о месте его цивилизации в Эосе и цели бытия Сол-Нца. На такой высоте, разумеется, облетая при этом и бездны Сол-Ячей и горы Живого Огня, было возможно увидеть всё, что существовало над Океаном плазмы и чему позволило существовать Сол-Нце. Некоторые астрономы его колонии утверждали и при термоконтакте и в Поле, что гелиосферусы — реальные живые модели Сол-Нца и должны быть, ввиду этого, столь же величественны и мудры. Но такая философская гипотеза требовала неоднократного подтверждения на практике. Трудность при этом состояла в наличии у плазмоидов способности к материализации разрушительных мыслеформ. Много раз плазмоиды, находящиеся в медитации, порождали перед внимательными термоглазами не спящих, разнообразные искусственные конструкции из плазмы Океана. Не каждый раз смотрящим за сном удавалось своим холодным сигналом сразу уничтожить или подавить на расстоянии опасные или порочные, гасящие функциональность тела, материализованные мысли. Но в большинстве случаев страшные или несущие смерть образования, сооружённые из плазмы и вихря магнитного поля, удавалось направить усилием кремнийорганического разума обратно в Океан или в Живой Огонь. Зная всё это, трудно было предположить, что гелиосферусы, пусть и разумная высокоорганизованная форма жизни Эоса, являли собой прямое родство с Сол-Нцем, его прототип или равенство с ним.
Покинув через месяц пустынные области Живого Огня, где он постоянно испытывал нехватку пищи, странник, добрался до зоны повышенной сейсмичности. Выжить здесь среди внезапно возникающих плазменных цунами — очень непростая задача. Предстояло перемещаться высоко над Океаном, намного выше одной соты и следить, чтобы не обжечься на узких фонтанах раскалённого водорода, часто возникающих из волн. Горы и пики Живого Огня облетать стало проще, по краям бурлящих сот магнитные разряды ослабевали. Странник летел уже на трёх сотах от Океана и испытывал жар Сол-Эоса. На такой высоте можно было не заботиться о сгустках — здесь они изобиловали. Но тело требовало кальциевой плазмы, что означало срочную необходимость вылета из сейсмичной зоны в более разнообразный и пригодный для жизни ландшафт с небольшими, быстро угасавшими, Сол-Ячами, спокойными сотами и высоко летящими над ними маленькими водородными облаками. Вот внизу один из маленьких, чуть менее половины соты, факелов Живого Огня, вдруг широко разверзся до размеров горы и поднял с поверхности Океана огромные массы раскалённой, смешанной с газом, плазмы. И тут же находящиеся в Эосе элементы железа оставили на теле пролетающего мимо странника, незначительные микроожоги. Они не представляли опасности, но требовали регенерации тела.
Плотно стянутое собственным магнитным полем, прозрачное тело молодого странника не могло долго оставаться без основной кальциевой пищи. К первой Сол-Ячи, попавшейся ему после нескольких дней лёта, он подлетал, используя все способности своего тела. Маленькая Сол-Яч внешне не грозила опасностью. На её краях уже начинала скапливаться свежая и липкая, ещё не успевающая отвердеть по краям, кальциевая плазма. Подлетев к краю холодного колодца, странник начал жадно поглощать её в себя, не обращая внимания на стремительно растущую площадь холода. Бездна росла. По информации Поля странник знал, что основание молодой Сол-Ячи лежит на полторы соты ниже Океана, а главные опасности заключаются в площади её холода и разрушающих разум флоккулах, образующиеся над ней. Но страннику не обращал внимание на происходящее. Слишком долго не употребляя кальциевой пищи, его разум игнорировал разрастающуюся опасность и продолжал насыщать тело. Тем временем, Сол-Яч росла сверхлинейно, уже начиная охватывать странника в кольцо, но пока оставляла ему полуостров с пищей. Более того, рядом возникла вторая Сол-Яч, размером в несколько десятков сот и начала сливаться с первой. Температура понижалась, и кальциевая плазма начала твердеть, чем сразу затруднила пищеварение. Термоглаз странника оторвался от поглощения и зафиксировал температурную ловушку. Полуостров Океана, образованный двумя Сол-Яч, почти сомкнулся и был готов превратиться в остров. Это означало гибель. Грозила непосредственная опасность замёрзнуть в самом начале странничества. Тем более, что поглощённая пища уже начинала кристаллизироваться внутри.