3
Целый месяц странник из колонии Нижнего Полюса не выходил в Поле. За это время, как оказалось, в жизни его цивилизации произошли ужасные изменения. Прежде всего, выяснилось, что на экваторе погибло пять гелиополисов; и причиной их гибели явились, невиданные по масштабу и могуществу, плазменные образования, вызванные чьей-то злой волей. Материализованные в одном из шести гелиополисов, они, срастаясь с элементами Эоса, полностью истребили жителей. Многие гелиосферусы уже начинали догадываться, что первопричиной массовых гибельных наложений порочных образований на фракталы явилась странная система взглядов плазмоида-эволюционера. Лжепророчествуя в самом крупном гелиополисе экватора, мыслитель утверждал, что Сол-Нце не существует! В том смысле, что его не существует сейчас, раньше же оно жило. Ещё несколько сот лет назад оно было живо, дышало пламенем, определяло погоду над Океаном, участвовало в жизни гелиосферусов, но недавно умерло и остывает. Осталась только среда жизни – Эос. Основание для такого всеохватывающего и опасного вывода виделось эволюционеру в том, что плазмоиды, как единственный разумный вид утратили развитие и эволюционный рост. Являясь, по его мнению, вершиной эволюции в Эосе, и единственно разумным видом в сфере влияния Океана, плазмоиды перестали быть, вместе с гибелью Сол-Нца, его моделями в Эосе.
Из таких вот кратких выдержек информации Поля, полученных от уже погибших плазмоидов, узнавал странник о новой разрушительной теории. Ещё стало известно, что почти одновременно с её распространением в гелиополисе, часто случались фрагментарные отключения Поля. Как будто само Сол-Нце, перекрывая канал связи, отвергало ложь астрономического уровня. В частично отключённом Поле, молодой плазмоид узнал также об отсутствии всяческих сигналов дальней коммуникации от странников, о закрытой границе экватора. Предэкваториальная зона неожиданно перестала быть доступной для левитации: сто тридцать сот кипящего Океана, отсутствие оазисов с пищей, и, самое главное, появившиеся недавно плазмо-магнитные конусы и кольца из погибших гелиополисов, сделали полёт абсолютно невозможным. Странников стали фактически отрезаны от остальных гелиосферусов. Деятельность эволюционера продемонстрировала всей цивилизации плазмоидов свою силу и намерение герметизации жизни. Как ещё выяснил странник через помехи в Поле, эволюционер намеревался запустить процесс выхода плазмоидов из мнимого цивилизационного тупика. Для этого потребовалась селекция и выведение нового типа плазмоида — «эо-сола» для сверхдальней левитации к малым космическим объектам, свободным от влияния якобы «умершего» Сол-Нца.
Всю эту информацию молодой просыпающийся странник получил из Поля и сразу принял её на веру. Медитативный сон вновь завершился: три защитные оболочки лопнули от пламени и гелиосферус, наконец, вывел фиолетовый глаз на поверхность своего плазменного тела. Живой Огонь из замка пламени уменьшился до размеров небольшого факела, открыл пространство и странник обнаружил рядом с собой красноглазого спутника с делением, кружащемся вокруг него. Новорождённый казался обычным как все, но приблизившись к ним, странник заметил через прозрачное тело деления небольшое отличие: ожог на кольцевой нервной системе в области ещё не открывшегося разума. Обычно разум у делений открывался позже — с получением Знания и воспитанием старейшинами и только потом, пройдя период социализации, они становились плазмоидами. Шароид весело кружился вокруг красноглазого и неловко оттопыривал термоглаз. Завершили обмен генетической информацией, а потом все трое левитировали к следующему гелиополису. Полёт к нему прервался два месяца назад — на время сна. Пролетая на высоте двух сот, странники успели залететь с малышом к Сол-Яче, где шароид первый раз попробовал питательной кальциевой плазмы. Ожог шароида беспокоил красноглазого. Он думал о том, что делиться в условиях непосредственной близости к Живому Огню, возможно, оказалось ошибкой. Молодой странник уже прикоснулся к нему с новостной информацией о гибели гелиополисов и красноглазый делал свои выводы. В частности, он также принимал на веру, что причина гибели исходит непосредственно от материализованных идей эволюционера, его тёмной воли к господству и стремления к насильственной эволюции, подобной силовому вытягиванию из плазмы магнитного поля.
Гелиополис встретил странников одиноким завыванием Океана. Эос в районе пустовал, плазмоиды по нему не скользили. Отсутствовали звуковые волны, термосигналы и плазмо-магнитные образования. Странники, покружив ещё немного над волнами, уже хотели лететь дальше, но тут молодой гелиосферус заметил высоко над ними большой шар, висящий на высоте четырёх сот. Шар был огромен, и висел в верхнем слое Эоса. Судя по тому, как вибрировал вокруг него термальный ветер, казался живой структурой. Красноглазый направил на него термоглаз и через пелену водородных облаков, окутавших шар, почувствовал холод, излучаемый его поверхностью. Удивительным являлось то, что шар летел против течения Океана с немалой скоростью. Главное отличие его движения от лёгкой левитации обычного гелиополиса — направление движения. Вдруг деление, отделившееся от него всего около двух суток назад, на всей своей скорости полетело к огромному шару. Красноглазый странник бросился вслед за ним, желая уберечь от холодной неизвестности, но деление, словно магнит, неожиданно для своих размеров увеличило скорость и, намного опередив красноглазого, через несколько часов полёта воткнулось в шевелящийся шар. Молодой странник неотступно следовал за ними и вот, все трое оказались у шара непонятного назначения.
О, ужас! Подлетевшие странники заметили, что тело — не шар в геометрическом смысле, а Сфера, составленная из полуживых шароидов, тесно склеенных между собой какой-то плазменной консистенцией. Поверхность Сферы вблизи оказалась пузырчатой, ввиду того, что полупрозрачные тела каждого шароида, наполовину торчали из неё. Рядом, словно втянутый сильным магнитным полем, и такой же вялый, как и все, из Сферы торчал шароид красноглазого. Это странники определили по его родовой отметине — ожогу от пламени Живого Огня. Тело шароида быстро мутнело, термоглаз исчез внутри, а кальциевая плазма, поглощённая недавно, быстро сворачивалась внутри. Гелиосферусы теряли ещё одного плазмоида. Красноглазый, не желавший мириться со странной потерей своего деления, кружил возле него в бессилии, но никак не мог оторвать его от Сферы: ни с помощью тепла посылаемого на клейкую консистенцию, ни с помощью касаний к телу. Ничего не помогало, и шароид постепенно вошёл в некий анабиоз, как и остальные, составляющие Сферу, шароиды.