Наконец, взаимное термическое изучение закончилось и эволюционер, чуть снизившись, протянул странникам для контакта, всё ещё скользкий и клейкий от пребывания в коконе, термоглаз. Чуть заколебавшись в целесообразности ближнего контакта, странники определились, кто из них на это пойдёт и вот уже молодой гелиосферус колонии Нижнего Полюса сомкнулся в диалоге с эволюционером-прогрессором.
Мироустройство Сол-Нца и Эоса представлялось эволюционеру приспособлением среды под нужды эо-солов. Главной же целью бытия эо-солов, как единственно высших разумных существ, должна стать эволюция Космоса и самих себя. И для этого понадобилась селекция шароидов. Эо-солы отличаются от гелиосферусов высокой физической стойкостью. Они сгорают заживо, но не сбиваются с курса в левитации по Сол-Эосу, замерзают в кальциевые шары, но достигают глубин Сол-Ячей и способны материализовать из сот Океана плазменные структуры любого типа, включая фракталы сверхсложной конструкции. Эволюция цивилизации, как сообщал молодому страннику плазмоид-мыслитель, вызрела с гибелью Сол-Нца, как реакция на консервацию плазмоидами самой жизни, мнимую самодостаточность и созерцательность. В ответ, молодой странник утверждал, что тот жестоко ошибается, считая, что Сол-Нце погибло. Доказательствами его бытия могут служить как действия 3-х Гармонических Законов, так и работа Информационного Поля, до недавнего времени абсолютно стабильная. Также косвенным доказательством жизни Сол-Нца являются его, индивидуально обращённые к каждому плазмоиду, сигналы, аналитически различаемые любым кремнийорганическим разумом. Эволюционер, отвергая доводы молодого странника, убеждал его в том, что реально Гармонические законы на экваторе не работают, что он отключил их ввиду технологической необходимости создания фракталов. Он считал, что все сигналы к разумам плазмоидов легко моделируемы с помощью нитей углеродисто-кальциевой плазмы. Также странник узнал об удачном завершении генетического эксперимента, на основании чего новые типы плазмоидов — эо-солы уже готовы к массовой левитации к первым трём от Эоса, малым космическим телам. Странник же пытался донести, уже знакомую эволюционеру, принципиальную позицию гелиосферусов, что Сол-Нце создало плазмоидов для жизни в Эосе и не приемлет радикальных форм насильственной эволюции по произволу абстрактных мировоззренческих систем. Эволюционер пытался убедить молодого странника о том, что эо-солы и есть сами сол-нца, энергией разума материализующие любые мыслеформы, а силой тела, разрезающие Эос в полёте к далёким космическим объектам и разорвал контакт. Ослеплённый опасной перспективой гибели всей цивилизации и, частично оставленной на термоглазу клейкой плазмой, молодой странник отстранился от эволюционера и подлетел к своему красноглазому спутнику.
По невидимому сигналу эволюционера из второго кокона вылетел его адепт, ранее житель центрального гелиополиса, а теперь последовательный сторонник идеи трансформации жизни в Эосе. Он, облетая в ломаном полёте клейкие нити, добрался до вогнутой плоскости Сферы и начал взаимодействовать с одним из шароидов. Жестокий выбор адепта остановился как раз на делении красноглазого — шароиде с ожогом. Странники всё это время наблюдали за его движениями. Шароид, при некотором взаимодействии с энергией застывшего адепта, оторвался от клейкой поверхности и начал быстро раскручиваться вокруг своей оси. Скорость его вращения была столь велика, что у странников не оставалось никаких сомнений в том, что перед ними уже не шароид, а селекционно выведенный эо-сол. Ещё несколько мгновений и эо-сол с ожогом, совершил метаморфозу: термоглаз исчез, прозрачная оболочка тела разрушилась, а разум трансформировался в плазмо-магнитный шар, всё увеличивающийся в объёме. Небольшая группа фракталов, образованных ранее и группирующихся у внутренней поверхности Сферы, слёгка завибрировала от вращающегося шара, начавшего быстро приближаться к зачарованным странникам. Эволюционер, активизировавший мутацию шароида, и адепт, вызвавший его метаморфозу, уже скрылись в своих коконах, когда большой вращающийся шар втянул странников в своё сильное магнитное поле. Молодой странник не успел даже произвести быстрый термоанализ вращающегося шара, как оказался поглощён им внутрь вместе с красноглазым спутником. Теперь, втянутые шаром, и потерявшие всякое равновесие, странники вращались внутри шара на невообразимой скорости, потеряв контроль над собственными телами. Сфера эо-солов, склеенных между собой, раздвинулась и раскручивающийся шар со странниками вылетел из неё на границу экватора.
4
Полёт длился недолго. От гелиополиса до границы экватора с предэкваториальной зоной шар, бешено вращающийся и удерживающий в себе странников, пролетел около пятнадцати сот. Приблизившись к границе, он выбросил плазмоидов из своего возбуждённого магнитного поля прямо в Океан, а сам, следуя команде невидимого оператора, полетел обратно к Сфере. Раскрученные шаром, странники оказались вышвырнуты из Эоса прямо в бурлящие волны горячей плазмы. Благодаря низкому расположению волн и навыку левитации в условиях плазменных цунами, странникам удалось спастись. Не долетая до поверхности Океана четверти соты, они растратили, приобретённую от шара, кинетическую энергию при торможении об Эос и вылетели из опасной зоны по широкой дуге. Оказавшись вне опасности, смертельно голодные и психически уставшие они полетели вдоль границы.
Неожиданно странники захотели спать. В обычных условиях их следующий сон должен был наступить не ранее как через несколько месяцев, но тут не прошло и половины. Гелиосферусы связывали это с пребыванием среди загипнотизированных шароидов и энергетически затратным ближним контактом с эволюционером. Так или иначе, но кратковременная фаза сна на десять суток вплоть до фазы материализации абстракций стала странникам необходима. На пути они встретили Сол-Яч средних размеров. Уставший от напряжения, а также начавший краснеть от недостатка кремниевых сгустков, термоглаз молодого странника фиксировал по её периметру съедобную плазму вперемешку с углеродисто-кальциевой. Странники снизились и принялись поглощать пищу, замечая при этом довольно быстрое образование клейкой плазмы, обычно редкой на экваторе. Плазмоиды жадно насыщались.
Со стороны границы дул сильный и разреженный ветер — там не прекращалась война фракталов с 3-м Гармоническим Законом. Лететь прямо в бурлящий Океан с целью сна казалось безумством, впрочем, как и возвращаться в сторону Сферы. Поэтому странники приняли решение исчерпать быструю фазу сна прямо на границе. Для этого они отлетели от Сол-Ячи за вероятные пределы её роста и, создав себе защитные оболочки, погрузили свои разумы в Информационное Поле.
Поле открывало возможности глубоких ближних коммуникаций. И первое, что явилось молодому страннику в чёрном пространстве Поля, оказалось яркой красной точкой разума его спутника. В работе находился только один фрагмент Сол-Нца — экватор и в нём, кроме странников, не осталось больше ни одного гелиосферуса, находящего в медитативном сне. А ведь ещё три месяца назад в Поле блуждали термосигналы миллионов плазмоидов, кипел обмен информацией, шёл живой диалог гелиополисов. Ничего этого сейчас не было, только два одиноких разума быстро скользили по пустоте, ограниченные собственным воображением. Конечно, в Поле входили не только разумы плазмоидов, но и другие объекты Океана и Эоса. Так, например, красные разумы странников постоянно натыкались на информационные копии фракталов, шароидов и Огня. Стены Живого Огня выглядели в Поле как тончайшие яркие и ломающиеся нити, фракталы представлялись объёмными геометрическими фигурами, а шароиды фиксировались бледными точками.