Цангрус выбрал себе жилой блок с тремя иллюминаторами. Ему почему-то хотелось завтра видеть много белого снега. Ужин Мартара решила отложить до прибытия коллег. Они уже сообщили с Орбитальных сот о своём вылете и в течение часа должны были прибыть в модуль. Двое специалистов виртуал-психобиограф и транспсихолог также трудились в отделе и являлись, ввиду своих специальностей, совершенно необходимыми сотрудниками для создания виртуального мира пророка. Команду подбирал лично Кхолль и никаких советов от других слушать на эту тему не хотел. За оставшееся время инж и конструктор обустраивали блоки: подводили воду, раскладывали мебель, настраивали системы жизнеобеспечения. По совету психоисторика Мартара запроецировала все стены под марсианские пейзажи в кремнезёмные тона, а сам он в это время возился с виртуальным генератором на четыре рабочих места.
Ночь и снежная буря опустились на модуль, когда раскрыв шлюз и дождавшись прохождения двух очистительных циклов, двое институтских психоисториков вошли в центральный блок. Челнок быстро доставил их с Орбиты и, растопив под собой снег, приземлился в пяти минутах ходьбы от развёрнутого модуля. Мокрые от растаявшего снега костюмы специалисты оставили в транспортном отсеке, а затем прошли через два стыка в большое и круглое цилиндрическое помещение. Где-то в глубине габаритного виртуал-генератора под биотехническими и кристаллографическими узлами сидел Цангрус и настраивал компьютеры, а Мартара ввинчивала гелиоэлементы в пазы панелей отображения.
— Добрых суток, друзья! — поприветствовал транспсихолог дружно работающих коллег.
— Ты как всегда вовремя, Никколоц! — Цангрус вылез из внутренностей аппарата и поднял вверх правую ладонь в знак приветствия. — С прибытием, Раттака.
— Мартара, отвлекись на миг, — обратился Никколоц к конструктору. — Раттака привезла тебе дистанционный микропередатчик электроэнергии XXV-го века.
— Рада приветствовать!
— Отлично, друзья, теперь, когда мы все собрались, приглашаю на ужин! — психоисторик Цангрус по праву старшего, снял перчатки и жестом пригласил всех следовать за ним.
Четыре человека прошли из центрального рабочего блока в общее помещение. Отличаясь более мягким климатом, общий блок предназначался для приёма пищи, коллективного отдыха, а также для проведения рабочих собраний и семинаров. Мартара разложила здесь более удобную мебель, оформила на динамических стенах земные горные пейзажи, расставила замкнутые биологические системы: в одних плавали аквариус-рыбки, в других росли неприхотливые земные растения. В целом, общий блок напоминал интерьер кают-компании многосотлетней давности.
— Никколоц, Раттака, выбирайте места, заказывайте еду, — Цангрус вновь проявил гостеприимство.
Даже когда в АЦ случались перебои со снабжением морепродуктами у него на «минус А» находились ракообразные и моллюски, и он угощал ими всех.
— Мартара, у тебя хороший вкус, — заметила психобиограф Раттака, поднося руки к кожеочистителю, свои перчатки она предварительно оставила при входе в блок. — Знаешь, на Орбите уже так мило не проецируют стены — актуален стиль «мультикосм».
— Отец научил меня видеть красоту древних земных гор, — голодная конструктор села в гибкое кресло в центре и вызвала еду из бокового пищевого контейнера, — сейчас он на Плато Солнца строит энергостанцию на сатурн-385.
— Моё уважение! Эта же финальная фаза энергоснабжения Марса, — Никколоц снял с себя микросетку и «живую кожу» и, подойдя ко второму пищевому контейнеру, запросил себе креветок, белковые овощи и крупный ореховый фрукт.
— Проект почти завершён, — вступил в разговор Цангрус, он также сидел рядом с контейнером и изучал его возможности.
— Поверите ли, я ни разу не был на Марсе, — улыбнулся Никколоц.
— Зато ты долго работал на Венере! — заметила Мартара.
— Мартара считает, что Венера — центр Галактики.
— Нет! Я считаю, что это оптимальное место для труда молодых, для подвигов.
— Мы все с этим тоже согласны, но есть ещё сотни мест, где их энергия и инициативность востребованы не меньше, а индекс опасности для здоровья молодых женщин в разы меньше, — мягко заметила Раттака, распаковывая тарелку с рыбопродуктами, и добавила: — Почему бы тебе не поработать в нашей орбитальной соте? Кхолль с удовольствием поспособствует этому.
— Нет, Раттака, я — экстенсивный строительный инж, — Мартара ужинала, поглядывая на расположенный рядом аквариус, — вахтовые командировки мой метод технического творчества.
— Ладно, друзья, так или иначе, все мы на своих местах — обобщил Никколоц и процитировал строку из старого трудового свода правил: — «…каждый инж волен трудиться, работать и творить согласно его высокому нравственному пониманию текущей задачи общественного развития…»
— Это Свод Единых Положений двухсотлетней давности, — вспомнила Раттака, — тогда юридическая проблема правовой формализации всех сфер жизнедеятельности была переформулирована и привела к возникновению достаточно общих правил жизни.
— Вы неплохо изучили Эпоху Трёх Союзов, — заметил Цангрус.
— Спасибо, — Никколоц закончил с креветками и вскрыл тепловую оболочку следующего блюда. — А тебе, Цангрус, в рамках нашего обмена литературой, дружески рекомендую загрузить из Информэнерго книгу одного историка прошлого, писавшего о начале той эпохи.
— Какое название?
— Риц Мин Хоф. «Евразийский компромисс тихоокеанской конвергенции», АЦ, 2891-й год.
— Должно быть интересно.
— Кстати, какой год Кхолль выбрал в этот раз? — спросил транспсихолог.
— 2427-й.
— Будете вызывать информационные копии умерших? — поинтересовалась психобиограф Раттака.
— Психодубли? Да, пожалуй. Запросим их в отделе через Кхолля, — Цангрус задумался, — только нужно запустить микросолнц. Без него наш энергоблок не потянет такую нагрузку.
— А в чём загвоздка? – опять спросила Раттака.
— «Загвоздка» — это древнее слово, означающее препятствие в виде мелкого элемента крепления, — уточнила Мартара.
Покончив с ужином, она включила мягкую музыку с передачей ветра и запаха горного луга.
— Анализатор обнаружил здесь изотопы урана, работает сборщик, — сказал инж.
— Потрясающе! Это же настоящая археология — времена использования субактиноидов для получения электроэнергии низкого качества.
— Тем не менее, как ты сказал, Никколоц, эта археология мешает связи с банком психодублей и выходу в сеть.
— Цангрус, давай сейчас сходим к челноку и поставим на сборщик орбитальный утилизатор. Я откручу его от системы удаления корабля, и он вмиг справится с остатками радиации в почве.
— Отличная мысль, пойдём, — обдумал Цангрус и стал натягивать перчатки.
Кхолль
В общем блоке играла поставленная Мартарой волновая музыка, наполняющая пространство внутри цилиндра забытыми запахами горных мхов и лесных трав. Ужин закончился, и все упаковки отправились на переработку. Психоисторики разделились. Мужчины надели гермокостюмы и отправились к челноку, намереваясь ускорить работу сборщика изотопов, а женщины остались отдыхать и разговаривать. Почти всё было готово к труду: обитаемый блок функционировал, виртуальный генератор Цангрус должен запустить завтра, системы энергоснабжения налажены. Оставалось ещё несколько мелких шагов и можно приступать к виртуальному конструированию. В такую командировку психоисторики уже выезжали не в первый раз. Ранее они разворачивали модуль в одной из заброшенных лунных шахт и создавали мир Праведного Одиссея — самого «молодого» пророка человечества, жившего почти весь XXXI век. Виртуальный мир Одиссея вызвал яркий эмоциональный восторг у зрителей АЦ. Мир с центральной идей вынесения генома человека за пределы Млечного Пути для разворачивания там земных биологических программ, получил признание Института Истории, администрации АЦ, а также Эллады-1 и сети колоний «Луно». Проект «Рождение Пророка» решили продолжить, а Кхолль и Цангрус получили общее признание.
— Мартара, 2427-й — год появления Водолея, а это означает, что виртуальный мир должен отразить первые шаги новой культуры того времени, — начала Раттака тематический разговор. — «Культуры дематериализаций».