— Вот как! — воскликнул транспсихолог. — И что же произошло?
Три минуты потребовалось Цангрусу, чтобы рассказать коллеге об утреннем появлении у него на столе видеокниги Риц Минн Хофа от неизвестного отправителя.
— Получается, что всё дело в тебе, Никколоц, — с сожалением отметил инж. — Давай проверим уровень парапси.
— Я согласен на проверку, но согласно инструкции я и так прохожу её каждый месяц, — Никколоц подошёл к своему «ящику здоровья» и достал сетку с датчиками. — Ведь, ты знаешь, что на Орбите с этим довольно строго.
— Да, однако, мне нужно удостовериться, что всё по-прежнему в порядке, — с этими словами Цангрус взял сетку и закрепил её на голове Никколоца. Далее подключился к ней своим браслетом и прижал датчики к вискам.
— Готов? — спросил он у Никколоца.
— Поехали, Цангрус. Дело же секундное и вернёмся к работе.
Психоисторик включил сетку на голове Никколоца и принялся отслеживать активность мозга. Вначале на электроэнцефалограмме всё было стандартно: беглый анализ последних слов, обрывки ассоциативного мышления, поиск в памяти, образы, эмоции, логика. В общем, несколько параллельных изломанных линий. Но вот одна из кривых взметнулась вверх и ушла параболой вниз, заплясала и через несколько секунд вернулась к обычному циклу, характеризующимся ровными гармониками и симметрией по графику. Цангрус выждал ещё две минуты, повторно просмотрел зигзаг параболы, после чего отправил запись в медицинский отдел Института Истории. Такие отделы организовывались во всех крупных структурах с численностью трудящихся свыше тысячи человек.
Никколоц снял сетку с датчика и с усталым видом спросил:
— Что-то есть?
— Да, Никколоц, есть. Сейчас дождёмся анализа, — ответил психоисторик. — Какая-то парабола.
— Неужели моя способность к образной телепатии так повлияла на график? — улыбнулся Никколоц.
— Вряд ли. Такое сейчас встречается довольно часто.
Неожиданно на браслет пришла расшифровка. Цангрус прочитал её вслух.
— Медицинский отдел ИИЧ, испытуемый сотрудник Никколоц. Общая психика в норме, эмоциональный фон стабилен, внушаемость к гипнозу средняя. Тест на нежелательный уровень парапси отрицательный. Лабораторный анализ выявил всплеск врожденной доброкачественной аномалии. Фиксируем подозрение на раннюю форму навязчивого состояния с вероятностью до 80%. Для детального заключения рекомендуем провести исследование в нейробиологической капсуле.
— Абсурд! — прокомментировал тестируемый сообщение дежурного психолога, — Нет у меня навязчивых состояний!
— Действительно странно! Может быть, ты попал под чужой эгрегор?
— Нет, Цангрус. Точно нет.
— Никколоц, рекомендация поступила правильная — надо пройти исследование в капсуле, — подытожил Цангрус, — но у нас в модуле такого оборудования нет. Придётся лететь.
— К солнцу? — грустно усмехнулся Никколоц.
— Зачем к солнцу? В медотдел, то есть в АЦ. Не собираешься ли ты повторить поступок Водолея? — в шутку ответил психоисторик.
— В каком-то смысле люди тоже должны полететь к Солнцу. Каждый может пройти следами Водолея, когда почувствует такую необходимость. Мы все полетим вслед за ним. Так говорил Руслан Водолеев.
— Не путай, Никколоц. Пророк выражал свои мысли аллегорически и фигурально. Его дематериализация — демонстрация веры, кроме того, он же не умер в известном нам физическом смысле. Ты с этим знаком. Невозможно и бессмысленно проходить путь буквально, след в след.
— Солнце-бездна притягивает магические души, и люди-бабочки летают вокруг них.
— Твои стихи? — спросил Цангрус.
— Мои. Но ты, очевидно, прав насчёт обследования, — согласился Никколоц. — Кстати, на борту нашего челнока есть такая капсула. Наш корабль класса «земля-орбита» и в нём есть даже микролаборатория. Пожалуй, я смог бы там самообследоваться.
— Дельная мысль, Никколоц, — сказал психоисторик. — Тогда я не буду тебя сопровождать. Подключи энергосистему челнока к нашему шлюзу Информэнерго, обследуйся и возвращайся — нам ещё предстоит сборка мира.
Цангрус дружески положил руку на плечо коллеге. Он считал транспсихолога весьма перспективным разработчиком, его также ценил Кхолль как инициативного участника проекта. Никколоц улыбнулся в ответ и пошёл надевать гермокостюм.
Расставшись с ним у транспортного блока, Цангрус направился в общую комнату выпить холодного напитка. Там он достал из пищевого контейнера бумажный стакан и пачку кристаллов. Пока извлечённые на воздух кристаллы превращались в воду, мужчина обратил внимание, что на стакане что-то нарисовано. Рисунки на посуде не являлись редкостью в АЦ и содержали, как правило, позитивные образы, полезную информацию или разнообразные практические советы. На наружной стенке стакана, который инж держал в руках, жёлтой пищевой краской была нарисована летящая к Солнцу бабочка. Такие происходящие по жизни совпадения психоисторик фиксировал сразу, некоторые из них просто запоминал, а особо уникальные подвергал тщательному анализу. Вот и сейчас после первой строчки стиха Никколоца увидеть такой рисунок означало, что кто-то совершенно определённо материализует мысли и слова Никколоца. В который раз за неполные двое суток, сталкиваясь с явлением материализации мысли, он не мог к нему привыкнуть. Иногда такие явления можно было наблюдать на Луне. Но не здесь! Допив воду, он направился в центральный блок, чтобы поделиться фактами с коллегами, оставшимися за виртуальным генератором.
В это время транспсихолог, пробравшись через сугробы к орбитальному челноку, залез в кабину и как будто не своими руками начал вводить в навигационный компьютер весьма оригинальный курс полёта. Теперь он даже не собирался проходить обследование. Навязчивая идея, завоевавшая мозг Никколоца, с пугающей его скоростью овладевала сознанием. Сначала она казалась чужой, странной и нелепой, но затем человек словно поверил в неё, осознал и принял. Сейчас он совершенно чётко и сознательно собирался предать себя Солнцу, утонуть в его жарких объятиях, чтобы воскреснуть. Идея цепко засевшая в мозгу Никколоца уверенно отдавала приказы, не оставляя для него возможности её критического анализа. Он ничего не мог поделать с мыслью о полёте на Солнце, растворился в ней и собирался идти до конца вслед за пророком, не понимая самоубийственности своего решения, продиктованного ему откуда-то сверху. Запустились двигатели, и через пять минут орбитальный челнок с мужчиной на борту покинул заснеженную евразийскую равнину.
Когда задумавшийся Цангрус входил в центральный блок, он услышал, что женщины о чём-то разговаривали. Они стояли возле генератора ближе к коридорному стыку, и до психоисторика донёсся обрывок фразы: «…наверное, это они». Цангрус сразу поинтересовался:
— Они — это кто?
Женщины обернулись, увидели руководителя группы одного и Раттака, задумчиво ответила:
— Мы разговаривали о гипотетических эфирных формах разумной жизни. А где Никколоц?
— С ним всё в порядке, он проходит небольшое медицинское тестирование на борту челнока. А причём тут эфирные формы?
— Цангрус, на нашем челноке почти нет медицинских приборов!
— Но Никколоц мне сказал, что у вас там нейробиологическая капсула, — удивлённо парировал он.
— Это не так! Изначально она была предусмотрена конструкцией, но недавно демонтировали! — воскликнула Раттака.
— Ничего себе! — Мартара сгустила брови. — Это похоже на обман.
Небольшая вибрация всколыхнула центральный блок, мигнула голограмма плана работы, скатился на пол визуализатор. У Раттаки замаячил браслет, сигнализируя, что она находится вне радиуса информационного обмена с челноком. Цангрус догадался, что орбитальный корабль улетел. Вместе с Никколоцем. Его удивлению не было предела — обычно так в ИИЧ, а тем более в их отделе, никогда не поступали. Только если возникали непредвиденные обстоятельства. Психоисторик выбрал на голограмме браслета символ орбитальной связи, запустил сеанс и набрал номер челнока. На связь никто не выходил — Никколоц летел к Солнцу. Прошло ещё немного времени, в течение которого психоисторики задумчиво перебирали в голове варианты спасения товарища, явно попавшего в беду.