— Формулируйте главные вопросы, Раттака, — Цангрус интуитивно ответил одной зелёной полосой. — А вы, Мартара, продолжайте переводить понятия и словосочетания в цвет. При необходимости воспользуйтесь архивами ИИЧ. Я включаю в блоке регистрацию событий!
— Цангрус, а эйдосы вообще поймут наше интуитивное цветовое обозначение понятий? Может быть, у них отличное от нашего восприятие цветов? И белое для них чёрное?
— Во всяком случае, будем рассчитывать на то, что они той же психической природы, что и мы. Если встретится непонимание, то сменим оттенки или палитры.
— Хорошо, тогда набирай: «я — человек», короткий красный. Пробел — белый короткий. Дальше красно-сине-зелёно-красно-голубой и длинный зелёный…
Прошло около восьми часов. Люди спали в мягко меняющих форму креслах общего блока. На короткое звуковое сообщение о начале анализа психического здоровья Никколоца, поступившее из медицинского сектора Защитных сил, никто не обратил внимания. Более того, все три информационных браслета были сняты с запястий и уложены на столик мутного стекла. На выносной панели бегали цветные полосы, а рядом висела длинная и узкая полоска тонкого пластика, вся испещрённая разноцветными линиями. Визуализаторы лежали на полу, а в воздухе висели спиральные чёрные строчки расшифровки, произошедшего с эйдосом диалога между психоисториком (Ц) и неизвестной интеллектуальной структурой (Э):
«Э: Выходите на связь.
Ц: Выходите на связь.
Э: Говорите о главном.
Ц: Говорите по сути.
Э: Говорите.
Э: Творите!
Ц: Я — человек.
Э: Я — мысль.
Ц: Ваша цель?
Э: Что это?
Ц: Результат действия, смысл действия.
Э: Рост
… (пауза три минуты)
Э: Ваша цель?
Ц: Мир одного человека.
Э: Цель?
Ц: Сохранение его.
… пауза (несколько минут)
Э: Кто он?
Ц: Человек между нами и Высшим Интеллектом.
Э: Что это такое?
Ц: Создатель всего.
Э: Это свет!
Ц: Сколько вас?
Э: Вопрос не ясен.
Ц: Нас много
Э: Я знаю.
Ц: Мы живём в Космосе.
… пауза (две минуты)
Ц: Вы один?
Э: Нет…»
На этом спиральные строчки заканчивались, так как Мартара продолжила записывать дальше в браслет. Сам диалог длился пять часов и часто прерывался паузами, в течение которых стороны подбирали слова и ответы. Оказалось, что существа уже давно («с начала») живут рядом с человеком и корректируют, как выразился интеллект, его Путь. Сами эйдосы имён не имели, не владели числовым счётом и не строили в отношении людей злонамеренных или вредоносных планов ввиду совместного существования. Насколько понял Цангрус, существ отличало образное и в целом созерцательное мировоззрение, а стратегической целью каждого эйдоса являлся качественный рост. Себя они называли непонятным словом, ближайший перевод которого сводился к понятию мысли или идеи. Эйдосы действительно не имели материального тела и жили в каком-то информационном или с их слов «молочном эфире», но при этом существование человечества являлось для них непременным энергетическим условием собственной жизни, к которой, впрочем, они относились нейтрально. Вообще сам феномен их контакта, отразившийся в состоявшейся беседе, явился следствием редчайшего и единственного совпадения, не имевшего аналогов в прошлом. Хотя попытки со стороны людей выйти на контакт предпринимались неоднократные.
За время общения с существом Цангрус порядком выдохся. С большим трудом ему удалось выяснить, что же произошло с Никколоцем. Задавая наводящие и косвенные вопросы, мужчина узнал, что транспсихолог оказался под влиянием одного из самых старых эйдосов и стал для него чем-то вроде контейнера, оболочки или носителя. Не совершая в отношении Никколоца никаких травмирующих действий, эйдос, тем не менее, мог причинить мужчине непреднамеренный опосредованный вред ровно настолько, насколько сам человек готов был это допустить. Собственно так и протекали все контакты эйдосов с людьми на протяжении всего параллельного сосуществования.
Эйдосы рождались благодаря активной мыслительной деятельности людей, затем они росли и уже впоследствии, набрав силу и выдержав конкуренцию, сами в свою очередь влияли на массы людей, особенно не тревожась относительно того или иного воздействия. Умирали существа, как бы затухая, оказавшись в одиночестве, будучи вытесненными на обочину при противоборстве с другим эйдосом. Особенно интересным для психоисториков оказался эпизод беседы, где эйдос вскользь сообщал о существе находящемся интеллектуально выше них и называл его Светом. Впрочем, Цангрус догадался, что речь идёт об одном и том же понятии Высшего Интеллекта.
И хотя в целом диалог с общительным эйдосом протекал в спокойной и конструктивной манере, он часто носил односложный характер, изобилуя взаимными непониманиями и некорректностями перевода. Некоторое волнение Мартары по поводу некорректного перевода, отражающего разное мировоззрение и эмоции, вызывала разница в основах морали — у эйдосов она была нейтральна, если можно было так сказать. Человеческая цивилизация интересовала существ как источник энергии и среда обитания, в отношении неё главенствовал в основном наблюдательный подход. Так, например, для эйдосов не существовало принципиальной разницы между людьми, все они считались одинаково равными, невзирая на поступки, мысли, устремления или ранги.
Ещё эфирные существа абсолютно не понимали, зачем создавать мир пророка — человека с высокой энергетикой, но совершенно обычного на их взгляд. Эйдос сказал, что сам эпизодически сливался, как он выразился, с Водолеем, однако навсегда уступил место двум своим более древним собратьям. Потом эйдос вышел из диалога и долго в нём не появлялся. А когда, наконец, программа «Эмоцвет» сообщила Цангрусу своей цветовой кодировкой предложение эйдоса о слиянии, то мысли уже путались, и он жестоко хотел спать. Женщины также сильно устали: Мартара давно спала на рабочем месте, а Раттака, долго не получая ответов для перевода, решила временно покинуть рабочий блок модуля. Она поднялась и прошла в кают-компанию за едой и напитками, но, усевшись на минутку в кресло, также моментально заснула. Получив приглашение «слиться», Цангрус неожиданно для самого себя и в целях науки решился на смелый эксперимент. Он отправил эйдосу сообщение в виде комбинации полос и, не выключая виртуального генератора, поднялся с рабочего места и отнёс спящую Мартару на руках в общий блок. Там он аккуратно положил тело женщины в кресло и присел рядом.
Когда Цангрус открыл глаза, пока ничего не изменилось. Женщины по-прежнему сладко спали в своих эргономичных креслах, на полу лежали визуализаторы, а в воздухе тонкой и длинной спиралью вилась, принесённая Раттакой, запись. Психоисторик понял, что немного задремал. Он помнил всё, что произошло за последние несколько часов. Что он дал согласие на слияние, что вёл запись-регистрацию всех событий в модуле и что отнёс Мартару спать. Снег медленно падал за иллюминатором. Ничего не происходило, а он всё думал о Николлоце, его странном поступке, об эйдосах и первом контакте с ними. Первом ли? Неожиданно для самого себя психоисторик принял решение.
Мужчина направился в транспортный отсек модуля, где облачился в живую кожу и гермокостюм. Подойдя к настенному органу управления транспортным блоком, он отсоединил от обитаемого модуля спасательный челнок. Ещё несколько минут потребовалось на погрузку в челнок дополнительных контейнеров с топливом и комплектующих инженерных систем. Через ведущий в кабину челнока бронированный люк, Цангрус забрался на место пилота. Внутри небольшого летательного аппарата оказалось холодно. Инж включил блок управления и систему жизнеобеспечения, микросолнц «астро» для дальнего полёта и прислушался. Снаружи протяжно, словно древний хищник, выл ледяной ветер. У него имелся план. Запустив двигатель, Цангрус с блаженной улыбкой на губах потянул штурвал на себя.