— Я не совсем в этом уверен, но пойдём, — согласился зоолог на предложение Антониуса.
Мужчины вышли в залитый солнцем сад. Фруктовые деревья, привезённые с разных уголков западного побережья, отлично прижились здесь и, давая густую тень, способствовали отдыху, наполняя воздух сладкими ароматами. Антониус жил в Луанде давно и, как утверждал сам, его предки жили здесь чуть ли не с самой португальской колонизации. Занимаясь всю жизнь вирусами, он сам, тем не менее, любил, как он выражался «приятные биологические формы» и поэтому нанял хорошего садовника, завёл собаку и окончательно переселился сюда - в двухэтажный дом со старым садом.
На узкой центральной дорожке сада, начинающейся от гостиной и заканчивающейся вторыми воротами внешнего ограждения, никого не было видно. По обеим её сторонам находились кусты жёлтых роз, а где-то в глубине сада лаяла собака. Антониус и Рингрин медленно пошли по дорожке и свернули влево, намереваясь выйти к небольшому пруду, окаймлённому зарослями высокой травы. Зоолог шёл первым и разглядывал сад по сторонам, смотрел под кусты — искал Кактуса, ему хотелось внимательнее присмотреться к антропоморфу, понаблюдать за его поведением.
— Ринг, значит, ты собираешься принять участие в завтрашней конференции? – спросил Антониус.
— Да. Собственно поэтому я и прилетел из ЕС, — ответил Рингрин. — Сейчас звонил один из организаторов. Я выступаю третьим по счёту во второй части. А как ваша лаборатория?
— Только в качестве наблюдателей. Придёт шеф, — отвечал на ходу вирусолог. – Здесь налево.
Рингрин опять свернул налево и сразу вышел к заросшему пруду. На противоположном берегу виднелась деревянная беседка, и друзья направились туда. Проходя по траве, они оба заметили, как из густой зелёной воды на поверхность поднялась болотная черепаха и поплыла к ближайшей кочке.
— А почему бы тебе не послушать мой доклад? — спросил зоолог, аккуратно ступая по непримятой прибрежной траве с редкими цветами, — будут приниматься практические решения по объединению национальных парков. Я подготовил интересные тезисы.
— К сожалению, Ринг, я полностью загружен подготовкой к экспедиции, — поморщился Антониус, — но, всё равно, я просмотрю видеозапись. И поверь, все твои мысли не останутся без внимания.
Пруд действительно оказался маленьким. Приятели быстро обошли его и сели в беседку, из которой открывался достаточно красивый вид. Где-то во фруктовой части сада продолжала ритмично лаять собака Антониуса.
— Так что там с кукурузным полем? — напомнил Рингрин вирусологу обрывок фразы.
— Ах, да! Дело в том, что на том поле мы, по-видимому, нашли новые вирусы, которые однозначно всегда были уникальными мелкими симбиоз-клетками, но никак не оторвались от самой кукурузы, а также не являются паразитами или транспозонами.
— Но это ещё предстоит доказать!
— Для этого и придётся месяц кормить москитов.
— Клеточная вирусология для меня что-то вроде джунглей. К чему приведёт опровержение теории клеточного происхождения вирусов? — спросил разглядывающий сад зоолог.
— К пониманию того, что это самостоятельный живой вид, главная задача которого — естественная регуляция численности всех живых существ от бактерии до человека. Малейшее ложное или тупиковое ответвление от истинного хода эволюции и вирусы, как верные солдаты Космоса, вмешиваются в ситуацию.
— А тебя не смущает, что у вирусов отсутствует клеточное строение? — спросил зоолог.
— Нет, я просто вижу, как они рождаются, растут, размножаются, питаются, эволюционируют и иногда даже воюют между собой! Что это как не жизнь?! Просто она протекает на микроуровне.
— Без настоящей живой клетки, они не жизнеспособны. Они существуют только подключившись к ресурсам клетки, и паразитируют на ней! — воскликнул Рингрин.
— Ринг, они не паразитируют, а живут с клетками в симбиозе!
— Ха-ха! Может и твой троп Кактус тоже живой?
— Конечно, — с самым серьёзным видом ответил Антониус.
— Кстати, где он?
— Где-то под фруктовыми деревьями, - ответил вирусолог и предложил: — Пойдём, посмотрим.
Выйдя из беседки, учёные прошли ещё несколько дорожек, и свернули в дальнюю тенистую часть сада. Лай собаки раздавался всё громче. Здесь росли высокие деревья, и солнце уже почти не проникало под их крону, лишь тонкими прямыми струйками оно просачивалось сквозь густые листья. На небольшой полянке между цветов бесился чёрно-белый бульдог и облаивал, наклонённое над полянкой, дерево, судя по листьям, индийскую иву. Вышли на полянку. Антониус прикрикнул на собаку, взял её рукой за ошейник и показал зоологу, где притаился антропоморф. Кактус забрался по скользкому стволу ивы, склонившейся над полянкой, на высоту около двух метров и сидел на нём, свесив ноги вниз. Закреплённая изначально мимика тропа, с одной улыбкой на круглой голове, ничего не отражала. Он боялся собаки, и спрятался от неё на дереве. Как-то ему удалось взобраться вверх, без всяких приспособлений, используя лишь свои силиконовые пальцы без ногтей. Троп сидел и смотрел куда-то вверх, пока, вращая головой, не заметил своими немигающими голубыми глазами, что на полянке стоят люди и машут ему руками.
— Кактус, слезай! – махнул Рингрин рукой вниз, — давай вниз.
Антониус, придерживая рукой всё ещё лающего бульдога, повторил жест. Кактус в своём зелёном костюмчике продолжал сидеть на дереве и вниз спускаться не хотел, хотя жесты людей он видел и понимал.
— Однако, осязание у него развито, — заметил Рингрин и подойдя к иве, намеревался снять Кактуса, — иначе как бы он залез так высоко?
— Ты прав, Ринг. Собака его сильно напугала. Можешь его снять? Собаку я держу!
— Да, смогу! Он не укусит? — пошутил зоолог.
Он прошёл по полянке. Вытянул руки и, обхватив тропа, снял его с дерева. Кактус, масса которого колебалась около восьми килограммов, своему снятию не сопротивлялся. Рингрин поставил его на землю, где троп начал как бы разминаться, махая руками и нагибая корпус. Своим ростом троп был выше колена зоолога но, стоя по пояс в высокой траве, казался меньше.
— Бульдог его окончательно запугал, — констатировал Рингрин, наблюдая, как человечек прячется от собаки за его ногу.
— Конечно, чувствует иное существо, — ответил Антониус. — Кактус для него как инопланетянин.
— С момента покупки невзлюбил?
Антониус не успел ответить. В какой-то момент он ослабил ошейник и собака, вырвавшись из его рук, в одну секунду преодолела короткое расстояние полянки, и прыгнула на Кактуса. Выхватив тропа зубами прямо из-под ног зоолога, бульдог несколько раз резко мотнул тело игрушки в воздухе. Как тряпичную куклу собака бросила Кактуса на землю перед собой, намереваясь расправиться с чужаком окончательно. Но тут Антониус и Рингрин одновременно схватили собаку за ошейник.
— Вот же тварь! — крикнул вирусолог и лёгонько стукнул рычащую собаку по носу. — Порвала!
— Ант, посади её на цепь! — посоветовал ему Рингрин.
— Ладно, Ринг! Иди за мной и подхвати тропа!
Крепко держа визжащего бульдога за ошейник, Антониус вытащил его с полянки на дорожку и потащил к дому. Чуть отстав от него, зоолог поднял из травы шевелящегося Кактуса. Он был жив, а его костюмчик-маркировка оказался разорван. Троп отбивался конечностями и мотал головой. Рингрин понёс его на руках вслед за Антониусом.
Когда посадили собаку на цепь и вновь собрались в гостиной, то шёл уже третий час дня. За окнами гостиной начинался дождь, а частично разорванный троп лежал на газете перед диваном. Рингрин вытирал руки салфеткой — оказалось, что зубы собаки глубоко проникли в тело Кактуса, и из разрывов вытекала какая-то липкая жидкая ткань розового цвета.
— Ант, что думаешь? Это аналог крови? — спросил Рингрин.
— Не знаю. Что-то вроде. Дай салфетку, — с этими словами вирусолог зачерпнул, лежащей на столе, стеклянной лопаточкой сгусток розовой субстанции и побежал наверх. Уже с лестницы он крикнул:
— Ринг, я сейчас под микроскоп, а ты постарайся зашить его чем-нибудь там на столе.
— Ладно, попробую!
На письменном столе в гостиной Антониуса царил творческий беспорядок. Помимо всяких мелочей и бытовых электронных штук, лежали записки, канцелярия и прочие детали быта. Нашлись и медикаменты. Рингрин сгрёб мелкие предметы на край стола, накрыл его газетным листом и положил на него, согнутое пополам, тело игрушки. Судя по всему, Кактус испытывал боль — это было видно невооружённым взглядом, и зоолог подумал, что его биолог-создатель из «АВР» действительно специалист экстракласса. Сняв с человечка зелёную курточку, Рингрин мысленно улыбнулся – он внезапно почувствовал себя Папой Карло. «Нелепая ситуация, - думал он. - Ладно, посмотрим, из чего они тебя сделали». Под маркировкой оказалось полупрозрачное тело. Силиконовая кожа оказалась повреждена зубами собаки, но сгустившаяся розовая субстанция уже успела загустеть. Под кожей тропа виднелись тёмные жилки, которые как бы дышали, виднелась мягкая ткань плоти, испещрённая маленькими гибкими трубочками-сосудами. Зоолог взял ножницы, лейкопластырь, спиртовой карандаш и принялся за дело.