— Садитесь, и не церемоньтесь с пищей, — Алехандро налил себе ледяной воды и приземлился за один край стола. — Приходящий повар из местных, по-моему, он неплохо готовит тунца.
Рингрин воспользовался приглашением и сел за противоположный конец стола. Ему сильно хотелось есть, но он успел заметить, что в этой богато убранной столовой, стол рассчитан на двенадцать персон. На всех стенах мягко освещённой столовой висели натюрморты, считающихся лучшими, европейских художников. Густо обмазанные маслом груши, так и норовили скатиться со стен прямо в тарелку. Он взял салфетку и серебряную вилку и, отметив про себя её остроту, начал ужинать.
— Вас заинтересовали картины, — звеня посудой и, кроша хлеб, прокомментировал Алехандро взгляд зоолога.
— Да, немного, — ответил Рингрин и задумался. Его целью являлась тайна тропов, а времени для её выяснения было немного. Пользуясь разговорчивым состоянием собеседника, он хотел наводящими вопросами аккуратно подвести де Кристо к главной теме, чтобы он самостоятельно намекнул на разгадку или дал ключ к ней. Для этого он постоянно следил за словами и плавно подтягивал свои мысли. От картин следовало перейти к философии, а затем и к проблеме «живое-неживое».
— Мне кажется, что nature morte есть аллегория смерти, — начал зоолог издалека.
— Вас, Рингрин, смущают все эти сваренные раки, помятые рябчики и сорванный виноград?
— Меня смущают надкусанные яблоки и препарированная рыба.
— Ого! Так вам не по душе голландские завтраки?
— Знаете, всё это эстетика рыбного супа. Какая красота в кастрюле, где живописно плавают кости и селёдочные головы?
— Позвольте не согласиться! Тут другая аллегория — с помощью искусства селёдка может стать бессмертной!
— Да, но тогда она перестанет быть селёдкой! — раззадорил Рингрин собеседника.
— Увы, за новую форму жизни приходиться дорого платить.
— А чем заплатили неандертальцы? — начал зоолог наступление на главную тему.
— Вы вплотную приближаетесь к нашим секретам, Рингрин. Впрочем, я сам пригласил вас сюда. Как я уже говорил, мне нужен союзник в зоологической комиссии. Дело в том, что без вашего квалифицированного лобби нам, сейчас я имею в виду АВР, будет трудно заселить гоминидами 12-ю тропическую зону. Я понимаю также, что когда речь шла о тропах, это выглядело сомнительно и несколько сумбурно, но в случае с псевдонатуральными шимпанзе, надеюсь, вы не будете категорически против? Подмены одних обезьян другими никто не заметит. Взамен за ваше участие, я открою вам тайну, как мне удалось сделать такую игрушку как антропоморф.
— Вы хотите сказать, что сейчас внутри ваших шимпанзе находятся неандертальцы? То есть это обезьяны с мозгами древних людей? — Рингрин отложил вилку в сторону.
— Да.
— А внутри тропов тоже?
— Внутри тропов находится другое. Заметили, что у них травоядная психология? Они полностью безоружны. Разве неандертальцы стали бы терпеть своё, по сути, рабское положение?
— Сомнительно, — проговорил зоолог и встал из-за стола, — спасибо за ужин, Алехандро.
— Я рад, что вам он понравился, а тунец просто превосходен, — улыбнулся микробиолог.
— То есть тропы — это совсем другая технология, нежели ваши гоминиды в оболочках шимпанзе? Так следует понимать? Но как же Вам всё-таки удалось создать таких гомункулов?
— Заинтересовало? Тогда соглашайтесь на сделку.
— И зачем вам заселять Кольцо неандертальцами? — Рингрин делал вид, что рассуждает вслух, - мне надо подумать над вашим предложением и ещё не хватает кое-какой информации для принятия решения.
Алехандро де Кристо поднялся из-за стола и, пройдя по столовой, движением руки пригласил гостя выйти в коридор:
— Пойдёмте в мою кунсткамеру, там для вас найдётся такая информация.
Выйдя из столовой и направившись вглубь дома, учёные прошли по ковровой дорожке коридора и, отворив в его конце, деревянную дверь, зашли в импровизированный музей. Средних размеров зал являл собой частную биологическую коллекцию. По периметру стен стояли шкафы с полками, стеллажи и столы с расположенными на них биологическими материалами. Ярко горели люминесцентные лампы, а через стёкла на Рингрина смотрели чучела, заспиртованные и реконструированные животные, птицы и рыбы. Рядом стояло разное оборудование, микроскопы, лабораторная посуда и книги. В центре зала стоял, опёршись на стальные спицы, скелет какого-то невысокого гоминида.
— Это одна из моих комнат, в которой я могу уединиться. Все находящиеся здесь существа вам знакомы. В основном тут Африка, Индия и немного Леванта, — блестели стёкла очков де Кристо.
Озираясь, Рингрин успел заметить в углу ящик-клетку с живыми белыми мышами. Они пытались вскарабкаться вверх по вертикальным прутьям клетки, но соскальзывали и начинали снова.
— Вы спросили: зачем запускать обезьяноморфов в дикую природу? Честно отвечаю вам — это эксперимент АВР по выведению новых людей, — сообщил микробиолог и добавил: — Новой расы!
— Вам не кажется, что для этого понадобятся тысячи лет? — с усмешкой сказал зоолог.
— Речь, идёт всего о десятках лет, Рингрин, поверьте моему прогнозу. Неандертальцы восстанут из пепла как вид, и включаться в человеческую цивилизацию, конечно, в силу интеллекта сначала не на равных правах. Они будут шимпанзеподобны, но, впрочем, интеллект их будет не таким уж и слабым. Они смогут заменить человека в некоторых функциях, например, физический труд, который не сможет выполнить никакой робот или автомат, смогут быть музыкантами, садовниками, шофёрами, кем угодно, кроме управленцев! Произойдёт обновление человечества! — де Кристо стоял посреди своего музея рядом со скелетом неизвестного гоминида и страстно размахивал руками.
— То есть АВР и её вкладчикам нужны рабы?
— Они не будут рабами, Рингрин, поймите! Они будут существовать среди людей абсолютно спокойно, пользуясь существующей системой распределения товаров и услуг. Да, они будут невысокого роста, волосаты и прочее, пока не начнут бриться и пользоваться душем. Но ведь и сейчас среди нас живут похожие люди с нижайшими требованиями и слабой мотивацией, работают, размножаются и ничего. А неандертальцы будут проходить специальную ассимиляционную систему воспитания и образования — им с детства будут внушаться базовые принципы нашего современного общества: устные нравственные правила, коллективизм, теория общей пользы. Вспомните, что произошло с австралоидами и индейцами обеих Америк! Два-три поколения и, выдернутые из каменного века, они уже ездят в метро, работают автослесарями и платят налоги.
— Да, они будут платить налоги АВР, а ваша компания будет поставлять их правительствам для работы на урановых рудниках! — с усмешкой высказал Рингрин. — Знаете, в одной из книг русской литературы я читал о том, как один док имплантировал мозг наркомана в овчарку и ничего путного из этого не вышло.
Алехандро чуть нервно расхаживал по залу, выдвигал некоторые ящики столов в поисках каких-то аргументов, и, наконец, нашёл то, что искал. Этим аргументом оказался стеклянный сосуд с жидкостью, внутри волн которого, плавало что-то похожее на эмбрион.
— Я знаком с этой литературной историей, но вы привели её не к месту! Не забывайте также, что АВР – общество акционерное и действует на территории Африканского Союза на основании межправительственных соглашений, — тут Алехандро жестом пригласил зоолога подойти и, взяв обеими руками банку с чем-то жидким внутри, показал её Рингрину. — Надеюсь, это поможет принять вам положительное решение относительно сделки.
Рингрин сделал несколько шагов и взял стеклянную банку из рук микробиолога. Присмотревшись, он заметил в мутной жидкости что-то живое. Им оказался маленький голый человечек с жёлтой кожей, который шевелил короткими руками, его подёрнутые тонкой плёнкой глаза были обращены к зоологу. Подплыв к стенке двухлитровой банки, гомункулус, придерживаясь пальцами за стекло, открыл глаза и посмотрел на Рингрина своими голубыми угольками, его маленький рот слегка шевелил при этом тонкими синими губами.
— Oh, Inferno! — испуганно и громко воскликнул зоолог и выронил сосуд из рук.