Приёмное отверстие загрузочного помещения имело люк. Выбравшись из плёнки, тог немедленно его закрыл. «Нужно незаметно пройти через помещения!» — мысль тога о спасении уже принимала обтекаемую форму. Конкретный маршрут оставался загадкой, но впереди был инкубатор, а позади задраенный люк.
Тог шёл по коридору вглубь, понимая, что если он встретит на пути крэнга — тайна его перемещения по Хамсорешу будет мгновенно раскрыта, и сюда быстро прибудут солдаты. Вооружённые плазменным оружием, крэнги не оставляли тогу шансов на сохранение себя в качестве единицы, и киборг подобрал с пола загрузочного помещения острую пластинку, используемого как инструмент, распаковочного лезвия.
Прямоугольный коридор вскоре закончился перекрёстком: слева и справа находились разные по площади помещения. Прямо с перекрёстка стало видно, что комната справа медицинского назначения. Прозрачная дверь в ней имела окошко, через которое, тог увидел стоящие на полках коробки, маленькие ёмкости, приборы и установки. Дверь оказалась заперта, и ломать её, чтобы попасть в глухую комнату, было не рационально. Тог принял решение свернуть налево и обследовать доступные помещения, встретившиеся на пути инкубатора с целью найти из него какой-нибудь выход в сторону противоположную крэнгам — в сторону восходящего солнца.
Инкубатор именовался крэнгами центральным и являлся самым продуктивным в своём классе. С тех самых пор как красное радиоактивное солнце стало слишком сильно излучать фотонный ветер, самки крэнгов, испытывая на себе его мутагенное влияние, перестали донашивать детёнышей естественным путём. Детёныши отбирались в инкубатор для полноценного и окончательного созревания в питательной среде, специально оборудованных камер-имитаторах. Поскольку с каждым новым циклом времени рождаемость у крэнгов падала, на Хамсореше понадобился такой генетико-инкубационный центр для экспериментальных и практическо-селекционных работ по выведению новой популяции крэнгов с повышенной плодовитостью, физически выносливых и стойких к радиации. Охранялся центральный инкубатор, ввиду общего низкого уровня преступности, четырьмя солдатами, что было достаточно для защиты от преступлений, иногда вспыхивающих среди крэнгов-техников. Технологический саботаж среди них – практически единственная категория преступлений. Также в инкубаторе постоянно работало небольшое количество учёных, отличавшихся высоким самоконтролем.
Тог зашёл в зал первичного созревания эмбрионов и остановился осмотреться. В две стены с пола до потолка зал был уставлен одинаковыми прозрачными ячейками, заполненными жидким розовым раствором, с плавающими и шевелящимися эмбрионами внутри. Ранее он никогда не видел эмбрионов. Они не производили на него никакого впечатления, тог догадывался, что в такой фазе развития они ещё не крэнги и, следовательно, опасности для него не представляют.
Вдруг тог обнаружил, что он в зале не один. Действительно, киборг не сразу заметил, как из шлюза, ведущего в инкубатор, вошли два учёных крэнга. Встретив тога, учёные сначала подумали, что оператор инкубатора направил его для выполнения какой-то физической работы, но быстро убедились, что карн неуправляем. Более того, карн проявил в их отношении агрессивное намерение — замахнулся лезвием, и учёные бросились обратно в шлюз. Зная, что за испугавшимися учёными сразу придут солдаты, тог забил до упора входной рычаг с внутренней стороны шлюза и вынул из него гранёный стержень. Замочно-блокировочное устройство шлюза заклинило после серии ударов по нему. Тог отошёл вглубь зала первичного созревания и вновь осмотрелся. Из зала вёл вглубь ещё один коридор, в другой зал и тог зашёл в него. Теперь уходить из инкубатора уже предстояло немедленно. Во втором зале учёных не было, и он также имел коридор в следующий зал. Там тоже находились прозрачные ячейки с эмбрионами, разве что в меньшем количестве. К каждой прозрачной ячейке подходила трубка с розовым раствором, рецепт которого постоянно обновлялся учёными крэнгами с целью перманентного улучшения генофонда. Нельзя сказать, что крэнги были мягкотелыми и беспомощными гуманоидами, однако, ранние смерти и разные болезни часто сопровождали их подземную жизнь. Карнов же они сделали сильнее и выносливее, но беднее психически — из своего первого цикла жизни тог помнил только свой момент включения.
Через заблокированный шлюз стали слышны громкие голоса крэнгов, отдающие распоряжения техникам и карнам. Солдаты уже ломали блокиратор шлюза, так приказал Мезак, прибывший на место из внутренней пустыни. Тог побежал через залы созревания в обводной коридор. На пути он несколько раз натыкался на громоздкое, обслуживающее эмбрионы, оборудование. Оказавшись в коридоре, он ещё стремительнее побежал по нему прочь из второго зала, повернул за угол, и тут же столкнулся с тремя солдатами, уже успевшими попасть внутрь инкубатора через старый заваренный люк. Не ожидавшие нападения солдаты, не успели разрядить в тога плазменные лучи, как тут же были опрокинуты его массой, летящей по коридору. Тог, выбил из рук одного солдата оружие, и почти одновременно с этим вонзил упаковочное лезвие под шлем другого. Третий солдат успел выстрелить и попал. Не взирая на обугливающиеся остатки левой руки, тог прыгнул на выстрелившего солдата и отшвырнул его на стену. Солдат ударился головой и сразу затих. Первый солдат потянулся к поясу за дополнительным оружием, но тог, не останавливаемый болью, уже посылал ему луч плазмы из оружия, подхваченного с пола. Место схватки воняло гарью. Сзади, со стороны основного входного шлюза уже отдавал команды Мезак: «Быстрее! Пустите газ в помещения! Приведите химиков – там огонь!». И во главе небольшого штурмового отряда крэнг-оператор вступил в коридор.
Стянув одной рукой с убитых крэнгов пояса и, взяв зубами одно плазменное оружие, тог двинулся дальше. Через несколько десятков шагов обводный коридор закончился просторным садом инкубатора. В его центральной части за пластиковым барьером ползало около десятка детёнышей крэнгов — об этом тогу сообщал их характерный запах. Детёныши в возрасте одного цикла кувыркались за специальным барьером, где должны были находиться до изымания с целью дальнейшего обучения. Они не обращали на обуглившегося тога, ввалившегося в сад, ни малейшего внимания и продолжали свои примитивные игры. Для их снабжения крэнгами предусматривался подвод жидкого питания, подача чистого воздуха и драгоценной воды.
Тог захлопнул изнутри дверь и прижал её систему крепления. Он знал, что продержится недолго — психоэнергетический и биохимический заряд энергии прогрессивно таял. «Все коммуникации крэнгов имеют частые пересечения, — рассуждал его мозгоблок. — Стены нужно ломать!» Тог стал вынимать из поясов убитых солдат пластичную взрывчатку. С такой взрывчаткой он уже сталкивался в своей уже такой далёкой работе, тогда с ней работали химики-техники, закладывая её в породу, чтобы проложить путь к кристаллам. Но общий принцип работы, принимающего любую форму опасного материала, был тогу понятен. Расположив, скатанную в три тонкие палочки, взрывчатку одной ниткой по плинтусу сада, тог отошёл за барьер с резвящимися детёнышами, лёг на пол и стал целиться в неё из подобранного в схватке плазменного оружия. За закрытой дверью уже слышался шум крэнгов, готовивших штурм.
Мезак, на пределе своих возможностей, скомандовал солдатам разблокировать шлюзовой замок не механическим способом, а радикально — плазмой.
— Взрывайте! — кричал он штурмующим солдатам.
— Мезак, осколки могут принести вред биологическим объектам, включая нас! — отвечал старший солдат, видавший первые вооружённые бунты техников ещё в прошлую эру.
— Тогда это сделает он!