[2] Солнца стругов – щиты.
[3] Луны лба – глаза.
[4] Константинополь
[5] Гнёздово
Глава 5
Картина пятая: Он
Горячи объятия молодой вдовушки. Ненасытно её налитое тело, изголодавшееся по крепкой мужской ласке – не дождалась Гилла своего мужа, дружинника свейского гостя[1], из дальнего похода. И пусть слаще мёда её поцелуи, и истекает соком её лоно, но со вкусом горечи тот мёд, ведь других поцелуев жаждет Видар, другое тело грезится ему – юное, не познавшее ещё радости плотской любви.
Нет, не тот Видар человек, что нужен Гилле, хоть и прилепилась она к нему, как повилика обвивает стебель льна. Вот минует срок изгнания, и вернётся он на далёкую родину, где ждёт его та, что подарила ему лишь один поцелуй, а взглядом свои обещала больше, много больше…
А как утолён был телесный голод обоих, и плоть Видара вставать устала, подумалось ему, что надо бы свести эту вдовушку с побратимом. Хороша Гилла словно яркий цветок на летнем лугу. И ублажить мужчину умеет. А Снари всё равно нужна подходящая жена, раз решил остаться в здешних краях на службе у посадника.
Волны словно спешат
Водного волка[2] путь
Хладный стремительный
Ладен и лёгок был.
Жаль нету обратных
Жарких ли хладных троп
Пока не пройдёт три
Змеиных сна[3] чредой
Картина пятая: Она
Над полем лавы давно остывшей
Легко и крутко вилися ветры.
Над речкой мелкой, теплом парившей
Летали те же потоки метки.
Они трепали златую косу
У речки той пребывавшей девы.
Насколько деве хватало росту,
Она взирала на поле лавы,
Застывшей, чёрной, травой поросшей,
Что за рекой простиралась долго.
И память щедро делилась лучшим,
И сердце пело почти свободно.
И было терпко, тепло и гулко
Над речкой тёплой на сердце Сальдис.
Не первым было такое утро,
Их было в памяти целый кладезь.
Сватовство не состоялось. И в Перешейках, и в соседних дворах ещё нескоро затихнут разговоры о неудаче Амлоди[4].
Совсем не такого мужчину хочет Сальдис в мужья. Ответила отцу, что недостаточно обширны его земли, овец маловато, а лошадей можно по пальцам одной руки пересчитать.
Ничем не славен Амлоди Мухоловка. Да к тому же слыхала Сальдис, как женщины в доме шептались, что Сигвин, бывшая жена Амлоди, потребовала развода у супружеского ложа при трёх свидетелях, потому как муж её на этом ложе только спит. И когда отец задал Сальдис вопрос, согласна ли она выйти замуж за Амлоди, во всеуслышание спросила его Сальдис, почему её отец думает, что то, что не подошло Сигвин, подойдёт ей.
А на губах Сальдис всё ещё жив вкус поцелуя Видара. Ладони её помнят тепло его тела. И до сих пор Сальдис не в силах забыть те задорные искорки в синих омутах его глаз, что так много ей обещали.
Не чета мухоловка ворону. Три года – не вечность. Вернётся Видар со славой и богатством, а до тех пор она его ждать будет.
Эпизод пятый
Шёл второй год изгнания Видара. Не всё оказалось так горько, как думалось ему, когда взошел он на свой корабль в Бухте Дымов. Хаминьгья, хорошая удача, не расставалась с Видаром. Много серебра и драгоценной утвари привёз он из торгового похода в полуденные края и всех своих людей сохранил. Вдобавок к тому неожиданно объявился в Сюрнес гарде его побратим Снари, поведавший ему о поединке с Рефстейном и о том, что осталась его сестра без жениха.
Ждала Видара посреди восточных земель и ещё одна радость – встретил он молодую вдову Гиллу дочь Скарпе. Но хоть страсть и разгорелась в нём, сердце осталось холодным. Не так много осталось ждать до возвращения на родину, а Сальдис теперь свободна от отцовского договора.
Ожидание возвращения стало бы для Видара ещё более нестерпимым, если бы знал он, как оскорбительно отказала Сальдис в сватовстве Амлоди Мухоловке и прилюдно объявила, что будет ждать Видара из изгнания. А отец её смирился с тем – дошла до него молва о походе Видара – знал Ари, как много благородного полновесного серебра привозят люди из полуденных земель.