[1] Купец из Швеции (если иметь виду современную страну)
[2] Водный волк – корабль.
[3] Змеиный сон – зима.
[4] Имя Амлоди означает "слабый" (Гамлет - более поздняя вариация этого имени)
Глава 6
Картина шестая: Он
«Ворон моря» почти летел по волнам. Самый зоркий дренг[1], который сильно возмужал за годы странствий, высматривал вдали очертания родного берега. И контуры скал уже начали прорезываться там, вдали, где свинцовое море смыкалось с таким же тёмным, налитым влагой небом.
Когда первый порыв особенно свежего ветра ударил в парус сбоку и изподнизу, и корабль помчался к земле ещё быстрее, Видара это обрадовало, а не испугало. Но вскоре ветер усилился, его натиск достиг ураганной силы, небеса над «Морским вороном» разверзлись – теперь вода была повсюду, и внизу, и вверху. Борта длинного корабля прогибались под натиском валов, накатывающих один за другим. «Морской ворон» как щепку, то подкидывало вверх, то бросало в бездну. Корабль уже даже не скрипел, а как будто выл. А прибрежные скалы подступали всё ближе и ближе. И в то мгновение, когда о борт ударила особенно большая волна, Видар впервые почувствовал как липкие щупальца страха скребут по затылку и стекают струйками холодного пота по спине.
Спустить парус они не успели, а крутые склоны утесов, ощетинившиеся острыми выступами, уже заслоняли собой полнеба. Видар выхватил топор, махнул рукой своим товарищам – его слов они бы всё равно не разобрали – и принялся рубить мачту, а кто-то застучал топором с противоположной стороны. Наконец, мачта накренилась и рухнула, увлекаемая тяжестью насквозь промокшего шерстяного полотнища паруса, но именно в тот миг на корабль обрушилась огромная волна. Корабль не развалился и не пошел ко дну, а изогнулся, перетёк по её гребню и продолжил свой путь к берегу. Вот только его команда стала наполовину меньше.
Картина шестая: Она
Летели волны, сплетаясь яро,
Взметаясь в брызгах, вонзаясь в ветер.
И коней неба трепало, рвало
На клочья мрака, что чёрн как пепел.
Терзалось небо разгулом бури,
Крошило ветром на всхлип дыханье.
Взлетали ввысь и свергались струги,
Наотмашь било, со всем стараньем,
Плетями соли в ошмётках вихрых
Седое море волков древесных,
Волков матёрых, упёртых, быстрых,
Седых от пены но крепких, сильных..
Казалось, ветер не превозможет,
И море будто вот-вот уступит.
Но Ран взярилась, вонзилась, гложет,
И нет огня, что её иссушит.
Сальдис стоит на самой вершине кручи и смотрит, как там, вдали, где свинцовое море смыкается с таким же тёмным, налитым влагой небом, к Фьорду Северной реки приближается корабль. Влажный северо-западный ветер треплет её светлые волосы, бросая отдельные пряди на лицо, так что «Ворон моря» ненадолго пропадает из виду.
А ведь это корабль Видара. Он вернулся на родину, он вернулся к ней. Сердце Сальдис поёт от счастья. Ей хочется взмахнуть руками и полететь словно птица навстречу «Ворону моря».
Порыв особенно свежего ветра ударил сбоку и изподнизу, надув шерстяную накидку Сальдис как парус. Небеса над Сальдис разверзлись, струи дождя захлестали её по щекам, потекли по спине, а ветер ещё только усилился. И Сальдис, осторожно ступая по мокрым камням, пошла вниз, к дому, как можно плотнее закутываясь в свою промокшую насквозь шерстяную накидку.
Но непогода не в силах заглушить песнь её сердца.
Уже дома, переодевшись в сухое, Сальдис никак не могла найти себе места.
Видар вернулся!
Время тянулось так медленно, как будто стояло на месте. Ожидание становилось невыносимым…
Всё это Сальдис ещё помнила, когда руки её откинули крышку деревянного сундука, принесённого человеком с корабля Видара. И теперь она перебирала холодные серебряные и золотые монеты, испещрённые замысловатыми знаками. Она их не видела, ощущала одними лишь пальцами, которые жили своей жизнью, купаясь в россыпи кружочков из ледяного металла, пусть и драгоценного. Ибо глаза Сальдис застилала плотная горько-солёная пелена.