В прошлую зиму ушли в посмертие самые младшие брат и сестра Арны, а в нынешние стремительно угасающие короткие дни Хольмбьёрн ярл потерял двух средних сыновей, и теперь у Арны остался лишь один старший брат.
В то мгновение, когда взгляд Арны, наконец, выхватил вожделенные красные гроздья, раздался тихий треск – тонкий лёд ручья не выдержал веса девушки, подол коричневой юбки и вязаные носки тут же напитались стылой чёрной водой. Не обращая внимания на коченеющие ноги, Арна, сбросила негнущиеся рукавицы и жадно срывала сочные обледеневшие ягоды, ещё не склёванные птицами. Она ещё не знала, какую цену придётся ей заплатить за эту горсть даров сурового прибрежного леса.
Ночью Арну охватил жар, который то усиливался, то сменялся ознобом, а лицо её пылало огнём. Горький запах дыма, висящего над еле теплящимся очагом, не давал ей дышать полной грудью. Голова Арны отяжелела и затуманилась, а под плотно сомкнутыми веками стали возникать одна за другой причудливые картины.
Вот паутина, по которой тянется солнечный свет, а затем тот самый паук – уже неподвижный – в куске прозрачного янтаря.
Что-то большое и круглое вертится перед глазами Арны, ей больно от этого мелькания, и оно замедляется. Это побывавший в боях щит, но не отцовский, а с умбона смотрит на неё чьё-то лицо. И по тому лицу, словно слёзы, стекают капли – то блестящие, похожие на расплавленное золото, то прозрачные, как вода в солнечном свете.
Острый сакс с рунической вязью на клинке.
Каменные ступени, покрытые изморозью, или, может, это просто скалы в вышине под самым небом. А где-то рядом бездонная пропасть, укрытая пеленой тумана.
Зверь идёт по этим камням. Что за зверь – толком не понятно, но вдруг крепко пахнуло смрадным волчьим духом.
А затем из-под камня выплёскивается огонь.
И Арна забилась в сильной лихорадке, истекая липким сладким потом.
Глава 2 Лето
Серебряные нити паутинки
Разбросаны порывом всех ветров.
И я теряю тень видений зыбких,
Я снова в мире яви... Или снов?
Кружусь, сную и выхода не вижу.
Кругом стена, и меркнет бледный свет.
Я не кричу, но вопль я чей-то то слышу,
И кажется, что это мне ответ.
Я поднимаю вверх свой жуткий взгляд
И вижу мельтешение плеяд.
Они близки, теперь уж вкруг меня.
И нити паутины... это я!
Я рассыпаюсь в тысячу дорог
И вижу путь длиной в двадцать шагов.
Бледнеет небо, и окрест пустырь,
Но память — мой надёжный поводырь.
И я иду, пытаясь осознать,
Как мне мой путь к итогу прошагать.
Много людей Хольмбьёрна ярла ушло в посмертие в ту тяжёлую зиму, но Арна выжила и постепенно оправилась от болезни.
Жена ярла, мать Арны, по весне истаяла от изнурительной лихорадки. Так Арна, которой исполнилось лишь семнадцать зим, стала хозяйкой в усадьбе – ведь не доверять же эти обязанности отцовским наложницам. Хольмкель, единственный оставшийся в живых брат Арны, в самом начале лета ушёл в торговый поход на восток, а с ним Гуннбьёрн, самый младший единокровный брат Хольмбьёрна, а также другие люди ярла и младшие сыновья окрестных бондов. Мало мужчин, способных держать оружие, осталось в усадьбе, но Хольмбьёрн ярл считал, что этим летом опасности ждать неоткуда.
У Арны такой уверенности не было – помнила она видения, что посетили её в зимнем горячечном бреду. Видно, то боги её о чем-то предупреждали. Но перечить отцу было не в её характере.
Серым туманным утром Арна пошла через лес на дальний выгон искать не вернувшуюся домой лошадь, поэтому дочери Хольмбьёрна ярла не оказалось в усадьбе, когда пристали к берегу чужие длинные деревянные корабли, и сошли с них люди, знающие, что месть – это блюдо, которое следует подавать холодным. И не только месть была на уме их вожака.