Прошлым летом брат Арны Хольмкель прибыл с отцом на пир в честь празднования середины лета к Бертвальду конунгу и позабавился там с одной из местных девиц, красавицей Сигню, оказавшейся одной из дочерей хозяина усадьбы. Всё бы ничего, девица и сама была не против, но Ингвальд, старший сын конунга, оказался тому свидетелем и поклялся отомстить Хольмкелю за честь единокровной сестры. И теперь за несдержанность сына расплатится своей кровью Хольмбьёрн ярл, его младшие братья и те мужчины, что могли взять в руки топоры и мечи, но не ушли в поход с Хольмкелем.
Арна увидела дым, поднимающийся над усадьбой. Она не слышала шума битвы и точно не знала, что там происходит, но обратно не торопилась – понимала, что ничего хорошего её там не ждёт.
Арна потратила на поиски лошади целый день, но безуспешно. И хоть солнце ещё стояло высоко, она решила вернуться в усадьбу.
Запах тяжёлого смрадного дыма всё усиливался по мере того, как Арна приближалась к сгоревшему гарду[1]. Вернулась – живых нет. Убитых мужчин сожгли в длинном доме ярла, женщин и детей забрали с собой, оставшихся лошадей, овец и единственную корову, очевидно, тоже.
Не желая принять эту страшную и нелепую действительность, мучимая острым голодом, Арна вспомнила, что поутру в маленькое озеро, расположенное сразу за частоколом, забрасывают сеть, а вытащить её было уже некому. И Арна на негнущихся ногах зашагала к воротам усадьбы в надежде найти съестное.
Рыбина в сети нашлась, и Арна запекла её на углях отцовского дома. И, оторвав взгляд от пепелища, в синем небе холодной белой ночи она увидела одну единственную яркую звезду. Решение пришло сразу. В направлении, указанном звездой, живёт брат её ушедшей в посмертие матери. И поутру она отправится в ту сторону.
[1] Гард - усадьба или хутор, огороженные частоколом; укреплённое поселение древних скандинавов.
Глава 3 Начало пути
Путь начинался очень не спеша.
Спешить не вышло, холодно вдруг стало.
Но, может, я и дальше бы прошла,
Однако неожиданно устала.
Смотрю — гора, пещера, я туда.
С опаской пробираюсь, всюду тьма.
Бреду неспешно, меря каждый шаг.
Хочу вернуться, тут каменьев град.
Лежу тихонько, но не кончен путь,
Он начат лишь, продлившись только чуть.
Вот поднялась, болезненно, но пусть.
Легко на сердце, прочь куда-то грусть.
Жива и ладно, ведь могу идти,
А в этом суть свершения пути.
Забрезжил свет, в пещере был порог,
Но за порогом не было дорог.
Обрывом в пропасть кончилась тропа,
Нужна уловка, очень бы нужна.
Арна вышла в путь ранним утром. Она была уверена, что найдет дорогу к дядюшке Арнодду, ведь несколько лет назад они с матушкой навещали его. Однако тогда они проделали этот путь на лошадях в сопровождении слуг. Теперь же Арне предстояло идти пешком. Лошади у неё больше не было. Каурая кобылка, не вернувшаяся с дальнего выгона, оказалась бы очень кстати, но Арна в тот день, когда сожгли отцовскую усадьбу, её так и не нашла.
Дорога сильно отличалась от той, что помнила Арна, и показалась ей вовсе незнакомой. Она знала точно, что нужно двигаться по берегу вдоль леса. Так она и поступала, пока путь ей не преградила высокая, почти отвесная скала. Этой скалы Арна не припоминала и поняла, что заблудилась. Однако её не покидало ощущение, что надо во что бы то ни стало оказаться на другой стороне кручи.
Присмотревшись, Арна увидела в скале что-то похожее на нишу или вход в пещеру. Тут же в памяти услужливо всплыло детское воспоминание: бабушка сидит у длинного очага и рассказывает о пути за серебром, что, мол, вначале того пути был проход через скалу прямо на берег моря. Старики просто так ничего не говорят. Вдруг это тот самый путь, что ей нужен. И Арна решила войти в пещеру.