Не то чтобы я пыталась с ним заговорить. Мне стало так неловко, что, увидев его, я поворачивалась и уходила в другую сторону. Когда я была уверена, что его нет дома, я подсовывала ему под входную дверь чеки за аренду.
Как я должна была смотреть ему в глаза? Как я должна была сказать ему, что б…
У меня вырвался еще один всхлип. Внутри все перевернулось, и съеденный ужин грозил вырваться наружу, но я не собиралась блевать на кровать, поэтому сглотнула, дыша через нос.
Как мне сказать Джексу, если я не могла даже подумать об этом слове, не говоря уже о том, чтобы произнести его вслух?
Снова хлопнула дверца машины, заставив меня подняться с кровати. Я подошла к окну спальни и отодвинула занавеску, чтобы выглянуть наружу.
Джекс стоял в дверном проеме, его поза была расслабленной и непринужденной. Он махнул рукой женщине в джипе «Рэнглер», когда она отъезжала задним ходом.
Значит, на ночь не останется?
Черт. Я отчасти надеялась, что она пробудет там всю ночь. Было бы легче убедить себя отложить это на завтра, или послезавтра, или еще через день, если бы у него был гость.
Я опустила занавеску и прислонилась лбом к стене. Дерьмо.
Если буду откладывать, то сказать это будет только сложнее. Поэтому, прежде чем у меня сдали нервы, я заставила себя выйти из спальни и направиться к двери дома. Я надела свою самую теплую куртку и ботинки, а затем выскользнула на улицу, на холод.
Зима была бесконечной. Почти неделю мать-природа вселяла в меня надежду, что метель прошла в последний раз. Погода была достаточно теплой, чтобы размыть дороги, и, хотя кое-где еще виднелись белые сугробы, луга вокруг ранчо были покрыты грязью и влажными пучками золотисто-коричневой травы.
Я начала заново упаковывать свои вещи, готовясь вернуться в городскую квартиру, которую я арендовала, теперь, когда дорога не была такой опасной. Мой домовладелец пообещал, что ковер был не просто вычищен, а положен новый, и что защелка и замок на двери были заменены.
В последний раз, когда я разговаривала с ним около двух недель назад, он, казалось, отчаянно настаивал на моем переезде обратно. Вероятно, потому, что я отказывалась платить, пока не жила там. Но еще и потому, что срок моей аренды истекал из месяца в месяц, и у меня было ощущение, что у него не так уж много желающих занять вакантное место.
Нет, только я. Идиотка, которая была новенькой в Монтане и не понимала, что люди по соседству склонны к ночным вечеринкам и бурному сексу.
Какой бы дерьмовой ни была аренда, это было лучше, чем жить по соседству с Джексом. Так что я планировала уехать из дома сегодня вечером, пока Джекс будет на субботнем барбекю в лодже.
Но три дня назад разразился сильный шторм, уничтоживший мои надежды на весну и сорвавший мои планы по переезду.
Я не хотела рисковать из-за дорог. И не то чтобы мне особенно хотелось переезжать.
Этот дом был моей мечтой. Он был уютным и теплым. В нем было чисто, и я привыкла к тому, что у меня есть мебель. Спать на настоящей кровати.
Но, как бы мне ни хотелось остаться, платить за аренду двух квартир было нелепо, особенно при моем бюджете. Мой домовладелец потребует чек за аренду, если я не расторгну договор. И он, в отличие от Джекса, обналичит чеки, которые я оставлю.
Последние шесть недель дела шли неважно, но в целом все было в порядке. Сейчас? Все было не в порядке. Я была не в порядке.
Что мне делать дальше? Что мне делать?
Двигаться вперед. Шаг за шагом, как я делала последние десять лет, как бы тяжело ни было подниматься на ноги. Итак, я проложила тропинку по снегу к дому Джекса. Дойдя до его крыльца, я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и подняла палец, чтобы нажать на кнопку звонка.
Когда раздался звонок, мое сердце бешено заколотилось. Когда ручка повернулась, я была уверена, что меня вырвет. Снова.
Но затем он появился, его голубые глаза сузились, а челюсть напряглась.
Даже в гневе он был великолепен.
Джекс скрестил руки на груди. На его лбу было написано: «Назови свою цель визита».
Я не стала утруждать себя приветствием или светской беседой. Я даже не потрудилась улыбнуться.
Сегодня вечером я была здесь не для того, чтобы лгать ему. А потому что у меня был секрет.
— Я беременна.
Глава 10
Джекс
Я беременна.
Два слова за шесть недель. Два гребаных слова.
Я беременна.
Эти два слова звенели у меня в голове с тех пор, как Саша ворвалась ко мне домой час назад.
Она разозлилась, потому что я просто стоял там с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом.
Скажи что-нибудь.
Что она ожидала от меня услышать?
«Мы пользовались презервативами» явно было неправильным выбором, потому что она смерила меня свирепым взглядом, прежде чем уйти.
Беременна. Она была беременна?
— Черт. — Я потянулся за своим бокалом, лед звякнул, когда я поднес его к губам. Когда я опрокинул его, бурбона в нем уже не было. — Черт.
Пора налить еще.
Вместо того чтобы встать с кухонного пола, на котором я сидел, я потянулся к бутылке, стоявшей на столе у меня над головой. Крышка была… где-то там. Не важно.
Мне не понадобиться крышка. Только не тогда, когда я планировал допить все до последней капли.
Поднеся бутылку к губам, я не отхлебнул, а начал пить залпом. В янтарной жидкости появились пузырьки. Алкоголь оставил огненный след в моей груди, обжигая внутренности.
Предполагалось, что бурбон поможет. Почему он не помогает?
Я беременна. Голос Саши звучал у меня в голове чертовски громко. Сидеть на полу в кухне, мучаясь от жуткого похмелья, тоже не помогало.
Но что мне оставалось делать? Может, Уэст знает. Мой брат был хорош в экстренных ситуациях.
Мой телефон лежал в другом конце гостиной, поэтому, оставив бутылку, я поднялся на ноги, слегка покачиваясь при ходьбе. Либо выпивка подействовала быстро, либо я все еще не оправилась от визита Саши.
Вероятно, и то, и другое.
Шесть недель я ждал, что она постучит в мою дверь. Чтобы признать мое существование. Но она избегала меня. Она не произнесла ни слова с того утра после вечеринки, когда попросила меня забыть.
Забыть одну из лучших ночей в моей жизни? Неа. Забыть мое имя, слетавшее с ее губ? Ни за что. Забыть, как она чувствовалась в моих объятиях? Точно нет.
Я не хотел забывать, так что, черт возьми, я и не собирался забывать. Она не могла заставить меня, вот и все. Вместо этого я дал ей время и возможность соскучиться по мне.
Она скучала по мне, верно?
Я скучал по ней. Мы с Сашей были практически незнакомы, но я скучал по ней. Странно, правда? Что это вообще значит? Я никогда раньше не скучал по женщине, с которой переспал.
Я скучал по выражению ее лица, когда она замечала меня издалека, и на долю секунды, прежде чем она успевала это скрыть, ее глаза становились мягкими и искрящимися. Я скучал по тому, как она смеялась. Я скучал по тому, как она хмурилась.
Почему она просто не могла признать, что я ей нравлюсь? Я ей нравился. Я должен был ей нравиться, верно?
Как она могла забыть нашу проведенную вместе ночь? Я прокручивал ее на повторе шесть долбаных недель. Снова и снова. Я не мог остановиться. Не мог выбросить эту женщину из головы, как ни старался.
Между нами было что-то такое, что казалось… необычным. Важным. Это была искра. Связь. Потенциал.
И… ребенок.
Что. За. Черт?
У нас серьезно будет ребенок?
Я был на полпути к гостиной, когда сбился с курса, меняя направление к двери. Бурбон, проникший в мою кровь, заставил меня с трудом влезть в ботинки, но после того, как я дважды врезался в стену, они оказались на ногах, а джинсы сбились на икрах. Я рывком распахнул дверь, захлопнув ее за собой, и последовал за Сашей по снегу.