Это были самые долгие две недели в моей чертовой жизни.
Я не умел хранить секреты.
Саша повела меня ко входу в больницу. Слева было отделение неотложной помощи. Прямо впереди были двери в дом престарелых. Справа — небольшая местная клиника, где практикуют врачи семейной медицины.
Мы зарегистрировались в регистратуре, затем Саша десять минут заполняла бланки на планшете с зажимом, а я сидел на соседнем стуле, борясь с желанием начать дергать коленями.
— Я не… я не знаю, когда у тебя день рождения. — Саша протянула документы. — Ты можешь заполнить свои данные?
— Конечно. — Я взял ручку и планшет, положил их на бедро, быстро поставил галочки и записал свой адрес.
— Третье ноября. Мне двадцать девять.
— Мне двадцать восемь. Мой день рождения первого января.
— На Новый год. — Подождите. В свой день рождения она работала в лодже. — Мы не устраивали вечеринку на твой день рождения.
— Индия предложила. — Она отмахнулась. — Я не хотела.
Я нахмурился и вернул ей бумаги, чтобы она могла закончить.
Дни рождения были большим событием на курорте. Индия всегда заботилась о том, чтобы мы отмечали особый день сотрудника, угощая его тортом, печеньем или десертом на выбор. Она покупала воздушные шары и открытку, которые передавали по кругу, чтобы подписать. Я не помню, чтобы подписывал ее для Саши.
В нашей семье дни рождения тоже стали важным событием с тех пор, как Уэст и Индия поженились.
Уэст всегда планировал вечеринку для Индии. Она делала то же самое для него. Один из них или оба планировали что-то для меня. А празднование для близнецов было грандиозным мероприятием, обычно с участием надувных домиков или детского зоопарка.
Кто-нибудь праздновал с ней? Были ли у нее друзья в городе? Или она просто проработала весь день, а потом вернулась домой, в пустой дом с надувным матрасом?
С гребаным надувным матрасом.
Почему у нее не было мебели? Она прожила здесь несколько месяцев, прежде чем переехать в коттедж. Этого времени было достаточно, чтобы заказать и доставить заказанное.
Вопрос вертелся у меня на языке, как и в последние две недели. Но я проглотил его, приберегая на потом. Приберегая их для того времени, когда Саша действительно сможет ответить.
За последние две недели она снова стала избегать меня. Я ей это позволял. Кроме ежедневных визитов к ней в офис, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, я давал ей побыть одной.
Мне самому нужно было побыть одному. Время, чтобы все обдумать. Я еще не обдумал, даже не близко, но я старался.
Дверь напротив маленькой приемной открылась, и медсестра в розовом халате сказала:
— Саша Вон.
Она вскочила на ноги, прижимая планшет к груди.
Я положил руку ей на поясницу, и мы направились к медсестре.
Саша оглянулась через плечо туда, где мой большой палец рисовал круги на ее черном свитере.
Если она хотела, чтобы я перестал к ней прикасаться, что ж… это будет непросто. Было что-то притягательное в том, чтобы держать ее за руку. Это было напоминанием о том, что мы должны разобраться во всем вместе. Напоминание о том, что, если я сорвусь, она развалится на части. А я не собирался этого допускать.
Медсестра была старше меня, наверное, ей было за сорок. Она одарила нас доброй улыбкой, когда мы проходили через дверной проем, и я мысленно поблагодарил ее за то, что не узнал ни ее, ни секретаршу в приемной. Не то чтобы они могли кому-то рассказать, но я хотел, чтобы моя семья узнала об этом раньше всех в городе.
Когда мы должны сообщить Уэсту и Индии? Разве не нужно было подождать? Три месяца или что-то в этом роде?
— Проходите. — Медсестра пригласила нас в ближайшую смотровую и закрыла за нами дверь.
Я сидел на жестком, неудобном стуле, пока Саше измеряли давление и температуру.
Когда медсестра вручила ей бумажный халат и велела раздеться догола, она с трудом сглотнула.
— Хочешь, я выйду? — спросил я, когда медсестра оставила нас одних, чтобы Саша могла переодеться.
— Не то чтобы ты не видел меня обнаженной, — пробормотала она, и папиросная бумага на столе зашуршала, когда она спрыгнула с него.
Да, я видел ее обнаженной. Каждый восхитительный дюйм. Но сейчас мне не об этом нужно было думать. А о том, чтобы это помогло бы ей чувствовать себя более комфортно. Поэтому я снял шляпу и закрыл лицо, чтобы дать ей возможность побыть одной.
— Здесь воняет.
— В этой комнате? — Комнату наполнил звук шуршащей одежды, когда она начала раздеваться. — Я ничего не чувствую.
— Нет, в моей шляпе. Так пахнут мои волосы?
— Джекс. — Саша тихонько рассмеялась. Это была моя победа на сегодня. — Тебе не обязательно это делать.
Да. Да, обязательно.
Когда дело касалось Саши, мой член, казалось, действовал самостоятельно, так что мне действительно нужно было прикрыть глаза. Последнее, что мне было нужно, — это эрекция в этой стерильной, холодной комнате. А если бы я увидел, как она раздевается, у моего тела была бы реакция.
— Ладно, я закончила. Можешь перестать дышать в свою вонючую шляпу. — Салфетка снова зашуршала, и смотровой стол заскрипел, когда она вернулась на свое место.
Я открыл лицо и встретился с ее шоколадным взглядом, полным ожидания.
Она прижала платье к груди. Ее колени были сжаты, а плечи втянуты. Она выглядела напряженной и чувствовала себя неловко.
— Может, мне не стоило приходить, — сказал я ей.
— Думаю, если бы тебя здесь не было, я бы все еще была на парковке.
— Саша…
Прежде чем я успел закончить фразу, хотя на самом деле я даже не был уверен в том, что собираюсь сказать, в дверь постучали, и вошла доктор.
Вот ее лицо я узнал. О черт. Мой желудок упал в ботинки. Робин.
— Здравствуйте, Саша. Я доктор Андерсон. — Она протянула руку для рукопожатия, затем повернулась ко мне, ее глаза расширились. — Джекс?
Я сглотнул.
— Привет, Робин.
Она переводила взгляд с меня на Сашу, пытаясь сложить кусочки мозаики воедино.
— Значит, ты…
— …отец ребенка, — закончил я, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица, несмотря на бешено колотящееся сердце. — Не знал, что ты вернулась в город.
— Да. Я вернулась домой в прошлом месяце, когда закончила ординатуру. Доктор Смит уходит на пенсию, и я займу его место.
Знала ли Эмери об этом? Если так, я собирался надрать ей задницу за то, что она не предупредила меня.
Саша нахмурилась. Из всего, что я не хотел сегодня объяснять врач Саши был на первом месте в списке.
— Мы с Робин выросли вместе, — сказал я. Это была только часть истории, но с остальным придется подождать.
— Мы давно знакомы, — в голосе Робин послышалось раздражение, но она проглотила его и изобразила вежливую улыбку, прежде чем обратить все свое внимание на Сашу. — Поздравляю. Как вы себя чувствуете?
— Эм, нормально.
— Ее тошнит, — сказал я.
Робин напряглась, услышав мой голос, и у меня возникло чувство, что, если бы здесь не было Саши, она бы велела мне заткнуться.
Саша тоже это заметила. Ее взгляд метался между нами, пытаясь уловить напряжение. Она была умной женщиной. Она делала поспешные выводы.
Правильные.
— На данном этапе тошнота — это нормально, — сказала Робин. — Вы все еще в состоянии есть? Кушаете две-три порции в день?
— Да, все было не так уж плохо. — Пока Саша говорила, она не сводила своего взгляда с Робин. А Робин разговаривала только с Сашей.
С таким же успехом в комнате могла быть занавеска, которая скрывала бы меня от посторонних глаз. От их холодного общения я порадовался, что не снял куртку. И когда Саше делали полный осмотр груди и органов малого таза, я снова прикрыл шляпой лицо.