Я взяла нож, собираясь рассказать ему какую-нибудь банальную сплетню из лоджа, но остановила себя.
Джекс рассказал мне о своей матери. О Лили. Ему, наверное, было нелегко делиться этими секретами. Но самым личным, что он знал обо мне, было то, что я несколько месяцев провалялась на надувном матрасе.
Поэтому я отложила нож.
— Мои родители умерли по дороге домой со свадьбы. — Это не совсем секрет, но в Монтане об этом никто не знал. — Это была свадьба пожилой пары. Мой отец был инструктором на поле для гольфа, а жених был его начальником. Тем летом я работала в «ПроШоп» (прим. ред.: ПроШоп — это магазин предметов для игры в гольф и теннис), и они наняли нескольких человек, чтобы помочь с подготовкой к приему. После приезда родителей я некоторое время слонялась без дела. Когда я уходила домой, они танцевали.
Улыбающиеся. Смеющиеся. Кружащиеся. Не замечая никого на свете, потому что были друг у друга.
— Они были по-настоящему влюблены, — сказала я, преодолевая подступивший к горлу комок. — Я думаю, папа был бы убит горем, если бы похоронил маму. И она бы не оправилась, если бы ей пришлось попрощаться с ним. Так что, в некотором смысле, я рада, что они ушли вместе.
Даже если это означало оставить меня одну.
— Мне жаль, милая.
— Мне тоже, — прошептала я. — Они ехали домой и столкнулись лоб в лоб с водителем грузовика, который заснул за рулем и пересек центральную линию.
— Черт, — прошипел Джекс.
— Он не должен был садиться за руль. Он превысил норму часов и ехал слишком быстро. Мама и папа погибли при столкновении. Водитель грузовика скончался в машине скорой помощи по дороге в больницу. — Я потянулась за водой, моя рука дрожала, когда я поднесла стакан к губам.
— Сколько тебе было лет? — спросил он.
— Восемнадцать.
По закону, я уже была взрослой. По закону, я была человеком, который должен был уладить свои дела. А на самом деле я была ребенком, потерявшим своих родителей. Но я ни разу не пожаловалась. Я беспрекословно несла любую ношу, даже когда она чуть не стерла меня в порошок.
— Это были странные десять лет, — сказала я Джексу. — Каждый раз, когда я думаю, что начинаю обустраиваться, что-то меняется. Что-то выводит меня из равновесия.
Может быть, именно поэтому я всегда готовилась к худшему. Потому что за десять лет я так и не смогла найти опору. Меня постоянно толкали в бок, и к тому времени, когда я снова выпрямлялась, что-то еще заставляло меня согнуться.
Я снова взялась за нож, чтобы намазать свой сэндвич желе. Потом я съела его слишком быстро, чтобы не говорить о своих родителях.
Нож все это время был у меня в руке.
— Зачем ты приехала в Монтану? — спросил Джекс, забирая посуду у меня из рук.
— Работа. — В основном.
Это была полуправда. Но я не была готова рассказать кому-либо об Эдди. Пока нет. И особенно Джексу.
— Я работала на курорте в Калифорнии, когда наткнулась на объявление о вакансии, которое Индия разместила в Интернете. Отправляя свое резюме, я была уверена, что получу электронное письмо с отказом. Но она позвонила мне, и мне пришлось ущипнуть себя, чтобы поверить, что это правда.
— Ты не думала, что подходишь?
— На самом деле нет. По сравнению с другими людьми, которые подавали заявки.
— Ты недооцениваешь себя. Ты была первой, кого выбрала Индия.
— Серьезно?
Он кивнул.
— Кажется, она проводила собеседования еще с тремя людьми? Она сказала, что ты была единственной, кто заставил ее рассмеяться.
Вероятно, неловкой, саркастической шуткой.
— Какой бы ни была причина, я рад, что ты здесь. — Джекс встал и, взяв мою уже пустую тарелку, отнес ее в раковину.
Я последовала за ним со стаканом воды.
— Я тоже.
— Даже если этот ребенок заставит тебя снова запутаться?
— Да. — Испугалась ли я? Абсолютно. Нервничаю ли? Определенно. — Это было неожиданно. Но не ошибкой. Не ошибкой, ладно?
— Я был ошибкой. Тебе не нужно убеждать меня никогда не использовать это слово в отношении нашего ребенка.
Нет, думаю, не нужно.
— Извини, разговор за ужином получился тяжелым.
— Расправь плечи, дорогая. Положись на меня.
С ним все казалось таким простым. Он сделал вид, что все будет в порядке.
— Будь честна. Что думаешь о жареном сыре?
— Мне понравилось.
Он прищурился.
— Правда?
— Да. — Я подергала себя за мочку уха, пока его взгляд не отрывался от моего лица. Это была нервная привычка, которую я выработала много лет назад. Я спохватилась и убрала руку, но не раньше, чем Джекс заметил.
— Зачем ты это делаешь? — Его пальцы заняли свое место там, где только что были мои, слегка потянув.
По моей спине пробежал холодок, и у меня перехватило дыхание.
— Это, гм, нервная привычка.
— Почему ты нервничаешь?
Из-за тебя. Потому что он стоял так близко. Потому что он все еще касался моего уха. Потому что его взгляд опустился к моим губам, и все мое тело, казалось, растаяло.
— Солги мне, — прошептал он.
— Я не хочу, чтобы ты меня целовал. — Это вырвалось так быстро, что я не смогла остановиться. Что я делала? Что я говорила?
Он высунул язык и облизал нижнюю губу.
— Открой мне секрет.
На ум пришел только один секрет. Секрет, который я, правда, не должна была раскрывать. Но все равно раскрыла.
— Я всегда хочу, чтобы ты меня целовал.
Он двигался так быстро, что у меня перехватило дыхание, когда он накрыл мои губы своими. Он воспользовался тем, что я открыла рот, и его язык проник внутрь.
Между нами раздался стон. Был ли это мой? Его? Обоих? Имело ли это значение? Джекс целовал меня, и впервые за несколько месяцев я не позволила себе слишком много думать.
Поцелуй не был сладким или нежным. Он был жестким, почти требовательным, как будто меня наказывали за то, что я не целовала его все это время.
Боже, он был хорош в этом. Почему мы не целовались все это время?
На то были причины. Он был моим боссом — в некотором роде. Я уезжала из Монтаны — вероятно. Джекс был плейбоем-ковбоем, и романтические отношения только разбили бы мне сердце — определенно.
Но все эти доводы улетучились, когда он заключил меня в свои сильные объятия. Он поднял меня в воздух, словно я весила не больше перышка, и посадил на прилавок. Затем запустил руки в мои волосы, пропуская пальцы сквозь пряди, и наклонил мою голову, чтобы продолжить целовать.
Из его груди вырвался стон, вибрация пробежала прямо по моему телу.
Я обняла его за плечи, мои пальцы впились в твердые мышцы его спины. Это было все равно что ласкать теплый мрамор.
Мужской, свежий аромат окутал меня, пока я наслаждалась его вкусом. Он был лучше, чем я помнила. Намного, намного лучше.
Мы должны были целоваться все это время. Все это время.
Я застонала, когда он пососал мою нижнюю губу, втягивая ее в свой рот. Я поерзала на столешнице, придвигаясь ближе, раздвигая бедра, чтобы он мог встать между ними. Желание скрутило мой живот, пульсирующая боль усилилась, когда в нем разлилось тепло.
Возможно, это были гормоны беременности. А может, это был просто Джекс. Ни один мужчина на свете не возбуждал меня так быстро.
Прежде чем я была готова прервать поцелуй, он зарычал и оторвался от меня.
Мы тяжело дышали, дыхание смешивалось, грудь вздымалась, пока мы смотрели друг на друга.
Его руки все еще были в моих волосах. Мои по-прежнему обхватывали его за шею.
— Я собираюсь отнести тебя в свою спальню, — в его голосе слышалось раздражение. Угроза. Обещание. — Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты закричишь. Я собираюсь превратить нашу январскую ночь в прелюдию. Если только ты не скажешь мне остановиться. Прямо сейчас.