С прикроватной тумбочки исчез мой бальзам для губ, а также шнур для зарядки телефона. Подушки на кровати не было. Я быстро заглянула в ванную и обнаружила, что мои туалетные принадлежности и зубная щетка на туалетном столике заменены тремя пухлыми дорожными сумками.
— Джекс. — Я ущипнула себя за переносицу. — Он серьезно выставил меня из этого дома?
— Да.
Я уставилась на кровать, жалея, что не могу забраться под теплое одеяло. Я. Сделаю. Это. Скоро. Но сначала мне нужно было задушить мужчину.
— Я никогда не видела его таким, — сказала Эмери. — Он всегда был парнем, который не хотел никаких обязательств. Даже когда он встречался с Робин, когда мы были моложе. Я думаю, он оставался с ней так долго, потому что знал, что, когда они расстанутся, это обернется драмой, поэтому он подождал, пока они не поступят в колледж и не уедут подальше от этого дерьма. Он никогда не вел себя так, будто это надолго. И просто спал со всеми подряд. До тебя.
— Это из-за ребенка, — сказала я.
— Это не так. — Она покачала головой. — Это из-за тебя.
Это было правдой? Хотела ли я, чтобы это было правдой?
Да, черт возьми. Я хотела Джекса для себя. Я хотела его дольше, чем была готова признать. И после прошлой ночи пути назад не было. Забыть было невозможно.
У меня скрутило живот.
Что мы делали? Я не могла просить его притворяться, что ничего не произошло, только не снова. Только не после прошлой ночи. И я бы тоже не смогла притворяться.
Но если — когда — мое сердце будет разбито, если мы причиним друг другу боль, наша малышка окажется в центре событий.
Кроме того, я собиралась переезжать. Я не была создана для Монтаны. При мысли о еще одной холодной зиме у меня внутри все переворачивалось. Вот только как я могла уехать? Как я могла забрать дочь у Джекса?
Я бы не стала просить его покинуть это ранчо. Я бы не стала просить его уехать от своей семьи. Я совершенно уверена, что он не сможет жить без моей Джозефины.
Вот я и застряла. Совершенно застряла на следующие восемнадцать лет.
Это было все, не так ли? Если я не собиралась умолять Джекса переехать, если я не собиралась разлучать его с нашей дочерью, получается я застряла здесь.
Я буду жить в Монтане.
О мой бог. Я буду жить в Монтане.
Мое сердце медленно опустилось, словно перышко на землю. Я буду жить в Монтане.
Разве я не должна была расстроиться еще больше? Я не была расстроена. Но и не сходила с ума. Может быть, этот приступ паники наступит после восьми-десяти часов сна.
Хах. Монтана была последним местом, где я когда-либо ожидала оказаться. Что бы сказал Эдди?
— Саша? — Эмери положила руку мне на плечо. — Ты в порядке?
Была ли я в порядке?
— Я не знаю.
— Саша, — раздался голос Джекса из гостиной.
Я с трудом сглотнула, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающем мире. Затем я вышла из комнаты, смерив Джекса свирепым взглядом.
— Прежде чем ты оторвешь мне голову, — он поднял руки, — выслушай меня.
Я остановилась перед ним, скрестив руки на груди.
— Я слушаю.
— Это временно. Мы с Эмери поубиваем друг друга, если нам придется жить под одной крышей больше нескольких дней подряд. Она неряха.
— Эй, — усмехнулась Эмери, подходя ко мне сзади.
Он мотнул подбородком в сторону кухни и беспорядка, оставшегося после выпечки.
— Неважно, — пробормотала она, хватая печенье с полки, прежде чем ретироваться в коридор. Вероятно, чтобы распаковать свои вещи в моей спальне.
— С чего ты взял, что мы сможем жить вместе? — спросила я.
— Почему ты думаешь, что не сможем?
— Не отвечай на мои вопросы вопросами. — Я пыталась подавить зевок и потерпела неудачу. — Откуда ты знаешь, что мы не вцепимся друг другу в глотки?
Он низко наклонился, его губы зависли в дюйме от моих, прежде чем скользнуть по линии подбородка и опуститься к шее.
— Я надеюсь, мы вцепимся друг другу в глотки.
Его голос прошелся по моей коже, посылая мурашки по спине.
У меня перехватило дыхание. Черт возьми.
— Нет, Джекс. Это плохая идея.
— Это временно.
Временно. Как вечеринка с ночевкой. Спать. Мне нужно было поспать. Сегодня вечером мне было все равно, где спать. Мне просто нужны были одеяло и подушка. Завтра, когда я не буду так измотана, я поспорю с ним насчет переноса моих вещей.
— Прекрасно, — пробормотала я.
Тихий смешок раздался у меня над ухом, прежде чем он поцеловал меня в щеку, затем выпрямился, схватил меня за руку и потянул к двери.
— Спокойной ночи, Эм.
— Спокойной ночи! — крикнула она из спальни.
— Ты действительно забрал все мои вещи? — спросила я, обуваясь, и он надел свои ботинки.
— Да. — Он ухмыльнулся, открывая дверь. — Даже надувной матрас.
Я закатила глаза, когда мы направились к его дому.
— Это заняло у меня всего пять ходок. Пешком, туда и обратно. Ты не шутила, когда сказала, что у тебя мало вещей.
— Нет. Я путешествую налегке, — поддразнила я. Я не была уверена, что путешествую налегке. Я никогда не путешествовала. Переезд из Калифорнии в Монтану был самым долгим путешествием, которое я совершала со времен старшей школы. — Мне было легче переехать сюда, если бы у меня было немного вещей. И мне много не нужно.
Я не могла позволить себе многого.
Калифорния была дорогим штатом. Моей зарплаты хватало, чтобы покрыть расходы на проживание, но с каждым месяцем, казалось, оставалось все меньше и меньше. Моих сбережений не хватало, а мои родители не были богаты. Того, что я унаследовала, не хватило даже на похороны.
Мы шли, держась за руки, Джекс замедлял шаг, чтобы идти рядом со мной.
— Имей в виду. Сегодня у меня была встреча с Индией и Уэстом, и она уже планирует вечеринку по случаю рождения ребенка. Она не знает, как устроить вечеринку, которая не была бы слишком шумной. Это включает в себя подарки.
Я застонала.
— Разве это не будет неловко? Она мой босс.
— Эта малышка — ее племянница. Она будет баловать ее безудержно.
Что касается моей дочери, то мне даже нравилось, что ее будет баловать семья.
У меня подкосились ноги.
— Что? — спросил Джекс, его брови сошлись на переносице, и он тоже остановился.
Семья. У нее должна была быть семья.
Тетя. Дядя. Кузены. Бабушка и дедушка.
Двое родителей.
У нее должно было быть все, чего мне не хватало десять лет. Все по-настоящему важное в этом мире.
Счастливая девочка. Моя девочка.
Мы были не одни. Я была не одна. И мы жили в Монтане.
Слезы хлынули потоком, то ли из-за гормонов, то ли из-за переутомления, то ли из-за того, что за один день произошло слишком много изменений в моей жизни.
Все это время я была так сосредоточена на беременности. Я потратила бесчисленное количество часов, изучая, чего ожидать в каждом триместре. Какие изменения произойдут с моим телом. Что произойдет, когда у меня начнутся роды.
Подробности были ужасающими. Я была так сосредоточена на том, что меня пугало, что не заглядывала достаточно далеко в будущее.
Я не думала обо всем, что у нее будет.
И обо всем, что она мне даст.
— Эй. — Руки Джекса коснулись моего лица, зарылись в волосы.
— Прости, — пролепетала я, шмыгая носом, когда он вытер мои глаза. — Это был долгий день, я взвинчена и устала, и сейчас я плачу из-за всего.
— Выплачься, красавица. — Он поцеловал меня в лоб, а затем притянул к своей груди.
Прижиматься к нему было опасно, но я все равно это сделала, зарывшись в его рубашку, пока жжение в носу не прошло.
— Лучше.
Он изучал мое лицо, чтобы убедиться, что я не лгу, а затем припал губами к моим губам для поцелуя. Поцелуй, означающий «эй» и «не плачь».