— Эм, что это было? — спросила я Джекса.
Джекс перевел взгляд на Лили, стоявшую в одном ряду с Индией и Уэстом.
— Она не разговаривала с ним больше десяти лет. Не говорила ни единого слова.
— Серьезно?
— Серьезно. Ты сильно проголодалась?
Проголодалась.
— Не очень.
— Не возражаешь, если мы поедем домой?
— Вовсе нет. — Я взяла его за руку, и мы вдвоем проскользнули в лодж, исчезнув не попрощавшись.
Он быстро зашагал к грузовику, быстро даже по моим меркам. Но я не отставала, и на этот раз я схватила его за руку, чтобы он не смог высвободиться.
Джекс не сказал ни слова, когда мы сели в его грузовик и задним ходом выехали со стоянки, направляясь прочь от курорта. Он ехал быстрее обычного, грузовик подпрыгивал и раскачивался на неровной дороге.
Только когда мы оказались у последней рощицы на пути к дому, он, наконец, убрал ногу с педали газа. Его плечи поникли, и, когда он глубоко вздохнул, мы замедлились.
— Прости. Это было… странно, — сказал он.
— Все в порядке.
Джекс нажимал на тормоз, пока мы не остановились. Мы были посреди дороги, но это была его дорога. Если он хотел поговорить именно здесь, я выслушаю.
— Я говорил тебе, что моя мать оставила меня здесь с папой, когда я был маленьким.
— Я помню. — Некоторые подробности его пьяной болтовни в тот вечер, когда я сказала ему, что беременна, были нечеткими, но эту историю я бы точно не забыла.
— Папа с друзьями поехал в Вегас на «Национальный финал родео». Напился и встретил ее в баре. Они переспали. Я стал для них неожиданным сюрпризом.
Это был хороший способ сказать, что он был случайностью. Ошибкой. Я всегда ненавидела, когда родители называли своих детей ошибками, а сейчас больше, чем когда-либо.
— Отец облажался, но поступил правильно. Рассказал Лили все и попросил у нее прощения. Она осталась с ним. Даже после того, как моя мать бросила меня здесь год спустя.
Да, Лили осталась. Но этого было недостаточно, не так ли? Не тогда, когда она причинила боль и ему.
— Остальное ты знаешь, — сказал он. — Когда мы с Лили поссорились много лет назад, когда я предъявил ей ультиматум, папа разозлился, что она не оставила тему с тем, как ее называть в покое. Я не знаю подробностей, но, думаю, они тоже поссорились. С тех пор она с ним не разговаривала.
— До сегодняшнего дня.
Он кивнул.
— До сегодняшнего дня.
— Почему?
— Понятия не имею. — Он пожал плечами. — Это было странно, правда? Она вела себя странно.
Если быть честной, Лили вела себя хорошо. Она вела себя с ними так же, как всегда вела себя со мной. Но я не знала ее достаточно хорошо, чтобы сказать, было ли это странно. Она явно пыталась наладить отношения с Джексом.
Вот что я бы сказала ему, если бы была честна.
Но я не хотела быть честной, пока. Не тогда, когда я все еще злилась на нее из-за него.
Джекс забарабанил пальцами по рулю.
— Ты знала, что она не появлялась в доме отца с тех пор, как уехала? Это было сто лет назад. Каждый раз, когда она приезжала навестить нас с Уэстом, мы встречались в лодже. Она никогда не возвращалась в тот дом. Иногда она получала письма, которые предназначались ему. В основном это были ненужные письма, адресованные им обоим, которые отправлялись к ней домой, но она их сохраняла. Затем отдавала их Уэсту, чтобы тот доставил их отцу.
— Почему она не хочет ходить к нему домой?
— Я думаю, потому что она любит его.
Она любила его. Но не разговаривала с ним и заставила Уэста стать их посредником.
— Лили — непонятный человек.
Джекс расхохотался.
— Да. Это уж точно.
— Я не понимаю.
— Я тоже. — Он снял шляпу и провел рукой по волосам. — Вернее, я не понимал, пока Уэст не объяснил. Лили любит папу. И, наверное, всегда будет любить. Она ни с кем не встречается. Он тоже. Она не простит ему измену, но она все еще любит его. Они живут раздельно. Они в разводе. Но она любит его. И я думаю, именно поэтому она не ходит к нему домой. Это причиняет боль снова и снова. И она так долго страдала и злилась, что теперь не может остановиться.
— Ааа. Значит, Лили еще не закончила наказывать Кёртиса.
И, возможно, она имела полное право наказывать его. Возможно, то, как он обманул ее доверие и разбил ее сердце, заслуживало пожизненного молчания. Возможно, на ее месте я поступила бы так же.
Вот только я не могла объяснить то, почему она обошлась так с Джексом.
— Я много думал о ней в последнее время, — сказал Джекс тихим и настороженным голосом. — Я понимаю, почему она не хотела, чтобы я называл ее мамой. Если я поставлю себя на ее место, я смогу понять. Но мне все равно больно.
Будь ты проклята, Лили. Я пожалела, что была вежлива на барбекю.
— В любом случае. — Джекс глубоко вздохнул и убрал ногу с педали тормоза, следуя за поворотом дороги. — Извини за ужин.
— Я бы предпочла, чтобы это были только мы. Я сделаю… — Моя фраза оборвалась, когда мы выехали из-за деревьев, и я заметила большой темно-синий грузовик у моего дома. Снаружи стоял мужчина. — Кто это тако…
— Ублюдок. — Джекс рванул вперед, меня вдавило в сиденье.
— Джекс, кто это? — спросила я, хотя у меня было нехорошее предчувствие.
Его руки сжимали руль, пока мы летели к дому.
— Кэлвин.
Глава 20
Саша
— Оставайся на месте, — приказал Джекс, когда мы резко остановились рядом с джипом Эмери. В ту же секунду, как шины остановились, он выскочил за дверь.
Я точно не останусь на месте. Расстегнув ремень безопасности, я выскочила и захлопнула дверцу. Никто даже не обернулся на шум.
Эмери стояла на крыльце, обхватив себя руками за талию, и смотрела на мужчину, стоящего коленями в грязи. По ее лицу текли слезы.
По лицу Кэлвина тоже текли слезы.
— Пожалуйста, малыш. Не делай этого.
Руки Джекса сжались в кулаки, когда я остановилась рядом с ним. Он хмуро посмотрел на меня, но в остальном сосредоточил свое внимание на Эмери и Кэлвине.
— Эм, ты же знаешь, я бы никогда не причинил тебе вреда. Это был несчастный случай. Я клянусь. В последнее время у нас было много проблем, но мы можем это исправить. Пожалуйста, дай мне шанс все исправить.
Она вытерла щеки, ее взгляд метнулся к нам с Джексом. На ее пепельном лице почти не было румянца, даже легкий румянец на щеках и тот исчез, и она опустила подбородок, словно хотела спрятаться.
Мы не должны были здесь находиться. Мы не должны были на это смотреть. Я положила руку на плечо Джекса и слегка потянула его, но он был непреклонен.
Он ни за что не оставит Эмери здесь одну.
— Кэлвин, вставай, — сказал Эмери.
Он покачал головой.
— Нет. Нет, пока ты не дашь мне еще один шанс.
Этот человек был воплощением раскаяния. Он сжал руки, и по его лицу снова потекли слезы. В его голосе безошибочно угадывалось отчаяние, и на мгновение мое сердце сжалось.
Затем оно окаменело.
Он манипулировал ею. Он разыгрывал из себя жертву. Его чувство вины было таким сильным, что застилало землю, как серый, мрачный туман.
Джекс открыл рот, словно собираясь вмешаться, но я впилась ногтями в хлопок его рубашки. Он сжал зубы с громким щелчком.
Эмери должна была это признать. Именно она должна была отослать его прочь. Иначе он никогда не остановится. И этот их цикл будет продолжаться бесконечно.
— Пожалуйста, — прошептал Кэлвин. — Я люблю тебя. Ты моя жена.
Новые слезы потекли по ее щекам.
— Я так больше не могу.
— Я изменюсь. Я клянусь. Мы снова пойдем к психологу. Я сокращу количество часов на работе. Мы можем это исправить.