У нее кто-то был. Она слишком понимала Эмери, чтобы в ее прошлом не было кого-то другого.
Кто причинил ей боль? Сколько раз мне придется умолять ее открыть мне секрет, пока она действительно не расскажет мне правду?
Три месяца. Столько нам оставалось вместе. Тогда нас станет трое. Тогда все будет по-другому.
Три месяца.
Этого было недостаточно, не так ли? Что, если нам понадобиться больше времени?
У меня в кармане зазвонил телефон, и от этого звука мерин вздрогнул. Я вытащил его, на экране высветился неизвестный номер. Мой большой палец завис над красной кнопкой, собираясь нажать ее, но тут лошадь испугалась.
В один момент я был в седле. В следующее мгновение я уже летел по воздуху, приземлившись на землю с такой силой, что у меня выбило воздух из легких.
Конь помчался через луг так, словно за ним по пятам гнался медведь гризли.
— Что за хрень? — прошипел я, втягивая воздух. Когда я пошевелился, плечо пронзила боль, и, черт возьми, рука не слушалась. Она безвольно повисла на боку, боль была такой сильной, что у меня закружилась голова.
Дерьмо. Это было плохо. У меня, наверное, вывихнуто плечо. И все из-за этой чертовой лошади.
Она продолжала бежать, становясь из-за расстояния все меньше и меньше.
Стиснув зубы, я заставил себя сесть.
Вращение ускорилось. Что-то мокрое потекло по моей шее.
Я потянулся здоровой рукой к затылку. Последнее, что я увидел, прежде чем мир погрузился во тьму, были кончики моих пальцев, покрытые кровью.
Глава 22
Саша
— Мы договорились на следующий октябрь, — сказала я невесте на другом конце провода, зажав свой рабочий телефон между плечом и ухом, чтобы руки были свободны и я могла нацарапать на стикере:
Свадьба Гамильтонов, 29 октября.
— Я передам вашу информацию нашему координатору мероприятия, но, пожалуйста, не стесняйтесь, звоните мне, если у вас возникнут какие-либо вопросы.
Когда она закончила разговор, я отложила телефон и щелкнула мышкой, добавляя свадебную вечеринку в нашу систему бронирования. Затем я отправила электронное письмо Марше, координатору мероприятий, и скомкала свою неоново-желтую записку.
В следующем октябре невеста выйдет замуж. А у меня будет годовалая дочь. Я провела рукой по животу.
Даже свободная блузка, которую я надела сегодня утром с джинсами, не скрывала моего живота. Не то чтобы я хотела его скрыть.
Я не была готова к появлению этого ребенка, но я приближалась к этому. Медленно. День за днем я добивалась успеха.
Джекс был важной частью этого прогресса. Он был той уравновешивающей силой, которой мне так долго не хватало. Он был тем, на кого я могла опереться, когда мир переворачивался с ног на голову. Он все воспринимал спокойно и ни к чему не относился слишком серьезно.
Может быть, это сработало, потому что последний месяц или около того, проведенный вместе, был лучшим, что у меня был, ну, в общем… за всю мою жизнь.
Несмотря на мой бешеный график работы, я была расслаблена. Он расслабил меня.
На моем столе было разбросано еще пять записок, каждая с разных телефонных звонков, которые я приняла этим утром. Мой почтовый ящик был переполнен, и мне нужно было ответить на несколько голосовых сообщений. Но им придется подождать.
В животе заурчало. Где Джекс? Может быть, он решил взять выходной, как я и предлагала сегодня утром. Может быть, он наконец признался себе, что болен.
Я взяла свой телефон, собираясь отправить ему сообщение, когда он зажужжал у меня в руке.
Майка.
— Привет, — ответила я немедленно, вставая со стула, чтобы пересечь комнату и закрыть дверь своего кабинета. — Спасибо, что перезвонил мне.
— Привет, Саша. Без проблем. Извини, что это заняло у меня несколько дней.
— Все в порядке. — С того момента, как я оставила Майке сообщение, до того, как он мне перезвонил, всегда проходило несколько дней. Я старалась не принимать это близко к сердцу. — Как он?
— Он в порядке.
Воздух вырвался из моих легких. Это был первый раз, когда Майка сказал что-то позитивное.
— Можно мне с ним поговорить?
— Пока нет.
Мое мгновенное облегчение и радость быстро испарились.
— Ты сказал, что через три-шесть месяцев мы сможем поговорить. Прошло уже больше девяти.
— Обычно это происходит с трех до шести, но каждый человек индивидуален. Эдди нужно больше времени. Ему предстоит пройти долгий путь. Я не собираюсь давить на него, пока он не будет готов.
Это значит, что Эдди пока не хотел разговаривать. И мне нужно было прекратить давить.
— Хорошо.
— Продолжай писать письма.
Письма. Дурацкие, чертовы письма. Майка всегда отвлекался на письма.
Письма, на которые я так и не получила ответа. Письма, которые все еще были слишком короткими. Письма, которые, казалось, забирали частичку моей души. Но если это требуется, я продолжу писать.
— Хорошо. — Я вздохнула. — Спасибо.
— В любое время. Всего хорошего. — Он повесил трубку первым.
Я отложила телефон и уставилась на экранную заставку. Это была зернистая черно-белая фотография результатов ультразвукового исследования. Она стояла там уже несколько недель, но я все еще могла видеть фотографию, которую она заменила. Казалось, что фотографии были многослойными, и если хорошенько приглядеться, то можно было разглядеть нашу с Эдди фотографию.
На фото были мы вдвоем в тот редкий день, когда мы оба были счастливы. Мы тайком пробрались на пляж и попросили незнакомца сфотографировать нас. Мы обнимали друг друга. Его щека касалась моих волос. И мы улыбались. Настоящими, счастливыми улыбками.
Это был последний раз, насколько я помнила, когда мы улыбались вместе.
Это было почти два года назад.
Я открыла ящик своего стола и достала лист бумаги. Затем я написала письмо, оторвала кусочек своего сердца и запечатала его в простой белый конверт.
Почта приходила каждый день, но я не хотела связывать эти письма с курортными делами, поэтому положила его в сумку, чтобы отправить, когда в следующий раз поеду в город.
В животе у меня заурчало, на этот раз громче. Поэтому, я выбрала имя Джекса, собираясь написать ему, когда телефон снова зазвонил первым.
Уэст.
Он никогда раньше мне не звонил. Ни разу. Мой желудок сжался, страх пополз по спине.
— Алло? — ответила я, уже вставая и поднимая свою сумку.
— Привет, Саша, — в его голосе была мягкость.
Мягкость, которая сопровождала плохие новости.
— Это Джекс?
— Да. Это Джекс. С ним все в порядке. Но мой папа заедет за тобой в лодж.
Я с трудом сглотнула, у меня закружилась голова.
— И куда он меня отвезет?
— В больницу.
— Ты не должен был звонить ей. — Джекс бросил на брата сердитый взгляд со своей больничной койки.
Я моргнула.
— Прости. Что ты сказал? Ты не собирался мне звонить?
— Я не хотел, чтобы ты волновалась.
— У тебя сотрясение мозга и вывих плеча. — Мои ноздри раздулись, когда я подняла руку. — Ты в отделении неотложной помощи.
— Они вправили плечо, и это не первое мое сотрясение. Я буду жить. Через час буду как новенький. Не переживай из-за этого, милая.
— Не надо, — я указала на его лицо, — называть меня милой сейчас.
Он поднял свободную руку, потому что другая была на перевязи.
— Тебе не следовало кататься верхом, — сказала я. — Ты болен.
— Я…
— …в порядке? — закончила я за него срывающимся голосом.
Мое сердце билось слишком быстро. Голова не переставала кружиться с того момента, как Уэст позвонил мне и сказал, что нашел лошадь Джекса без него. И когда он разыскал Джекса, тот сидел посреди поля, только что очнувшись после того, как потерял сознание.