Джекс
Голос ведущего родео гремел из динамиков на выставочном комплексе, смешиваясь со смехом, разговорами и гулом толпы.
Слева от меня трибуны были забиты людьми, наблюдавшими за командным соревнованием по перетягиванию каната на арене. Справа от меня в ряд выстроились киоски с сувенирами. А рядом со мной, держа меня за руку, шла Саша. Вдалеке светило вечернее солнце, но оно меркло по сравнению с сиянием на ее лице.
Прошло около двух месяцев с того дня, как я попал в больницу после того, как меня сбросила лошадь. И каким-то образом Саша с каждым днем становилась все красивее. Я и раньше знавал беременных женщин, но все они меркли по сравнению с Сашей.
Хлопок ее черного платья-футболки натягивался на животе. Длинные рукава были закатаны до локтей, а волосы она собрала в высокий хвост, когда пожаловалась, что ей слишком жарко. Погода в начале сентября была еще теплой, но к тому времени, когда солнце начинало садиться, становилось холоднее.
На ней были теннисные туфли. Мне пришлось завязывать шнурки, потому что она уже не могла дотянуться до своих ног.
Ее дни быстрой ходьбы подошли к концу. Она шла медленно, то ли потому, что была поглощена зрелищем, то ли потому, что устала. Вероятно, и то, и другое.
Из-за хаоса на работе и отсутствия сил из-за ребенка каждый вечер она засыпала около девяти, после того как мы ужинали, и я доводил ее до оргазма.
— Торт «Воронка» или мини-пончики? — спросил я ее. Запахи поджаренного хлеба, сахара и корицы витали в воздухе, когда мы проходили мимо киоска, где продавалось и то, и другое.
— Пончики. — Она потерла бок. — Или ничего. Я голодна, но места больше нет.
— Мы купим пончики. Я съем все, что не съешь ты.
— Хорошо. — Она положила голову мне на руку и зевнула.
— Ты хочешь уйти пораньше? Пойти домой? — Впервые в жизни я бы не стал возражать уйти с родео Биг Тимбера пораньше. Нет, если бы это означало, что мы сможем побыть наедине.
— Нет. — Она покачала головой. — Это незабываемый опыт. Мне нравятся эти приключения, в которых ты заставляешь меня влюбиться в Монтану.
Это была не единственная цель этих приключений, как она их называла. Мне нужно было, чтобы она влюбилась и в меня тоже.
Чтобы она догнала меня в том месте, где я уже некоторое время нахожусь. Может быть, с того дня, когда я наблюдал, как она сражается с Карлой из-за тележки для покупок.
До рождения ребенка оставалось чуть больше месяца. Саша не переехала даже после того, как Эмери переехала из коттеджа в свой новый дом в городе. Я воспринял это как хороший знак.
Но я все еще не знал, что чувствует Саша. И я тоже еще не набрался смелости сказать ей о своих чувствах.
Это вертелось у меня на языке каждый вечер, но что-то меня сдерживало. Что-то, чего я не мог объяснить.
Может быть, потому, что я не мог вспомнить, когда в последний раз произносил эти три слова.
Ребенком я сказал Лили, что люблю ее. Думаю, она, вероятно, ответила мне тем же, но я не мог вспомнить. Папа был не из тех мужчин, которые часто говорят «я люблю тебя», особенно своим взрослым сыновьям. Уэст постоянно повторял это своей жене и детям. Мне? Нет. Мы были братьями, нас вырастил один и тот же человек, и мы тоже не говорили об этом друг другу.
Было ли это из-за недостатка практики? Или я просто испугался, потому что, честно говоря, не знал, ответит ли Саша тем же?
Инстинкт самосохранения побеждал, и в тот момент я был просто рад, что она держит меня за руку на людях. Что я могу целовать ее всякий раз, когда она входит в комнату.
Мы встали в очередь за мини-пончиками, и я встал позади нее, обхватив ее под грудью, чтобы она могла прислониться ко мне.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Да.
— Ты сегодня какой-то тихий.
— Все хорошо, милая. — Я поцеловал ее в волосы.
— Какое твое любимое время суток? — спросила она, положив руки мне на предплечья.
— Закат. — Я перевел взгляд с ярмарочной площади на «Крейзи Маунтинс» (прим. ред.: Крейзи Маунтинс — это горный хребет в щелочной провинции Центральной Монтаны в американском штате Монтана. Они являются частью северных Скалистых гор) вдалеке. Когда его касалось солнце, зубчатые вершины отливали золотом.
— Почему закат?
— В это время все красивые девочки выходят поиграть.
— Серьезно? — Она ткнула меня локтем под ребра. — Джекс.
— Шучу. — Я усмехнулся. — Мне нравится, когда длинный день заканчивается. Может быть, потому, что я чувствую, что всегда выбегаю за дверь по утрам, всегда тороплюсь поскорее начать день. Но обычно к заходу солнца остается только остановиться и подышать. Найти минутку, чтобы отпраздновать победы, даже если они небольшие. Насладиться последними лучами великолепного солнечного света.
Саша вытянула шею, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Мне это нравится.
— Какое твое любимое время суток?
Она смотрела туда же, куда и я минуту назад, купаясь в оранжевых, желтых, розовых и голубых лучах заката.
— Сейчас было бы банально сказать «закат», поэтому я скажу «полночь».
— Когда ты крепко спишь.
— Когда все мальчики выходят поиграть. — Она хихикнула.
Я тоже засмеялся и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, пока мы шли делать заказ.
Нам было хорошо вместе. Чертовски хорошо. Она чувствовала это, верно? Она знала, что между нами было что-то особенное, и не только из-за ребенка?
Я бы хотел ее, независимо от того, была она беременна или нет.
Ее рука соскользнула с моего плеча, ее ладонь легла мне на бедро. Даже сквозь джинсы я почувствовал жар от ее прикосновения.
Она почувствовала это. Она должна была это почувствовать.
— Джекс. — Саша выскользнула из моих объятий. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?
— Все хорошо, — солгал я, отбросив беспокойство и сделав заказ. Затем, взяв в руки бумажный пакетик с мини-пончиками с корицей и сахаром в сахарной глазури, мы продолжили нашу прогулку, направляясь к Пивным садам (прим. ред.: пивной сад — это особый тип пивного ресторана на открытом воздухе, обычно по образцу традиционного пивного заведения в Баварии).
Уэст и Индия были где-то в стороне. Сегодня вечером они оставили детей дома с Лили в качестве няни. Папа, вероятно, был с ними в саду. Мои бабушка и дедушка сидели там, где мы их оставили, на трибунах.
За последние два месяца мы дважды ходили ужинать к бабушке и дедушке. Одного взгляда на живот Саши было достаточно, чтобы они стали вести себя как можно лучше. Дедушка шил на заказ кожаные пинетки для малышки. Бабушка заходила к нам в лодж по крайней мере раз в неделю с каким-нибудь угощением для Саши: печеньем, тортиком или пирогом.
Моя семья приняла ее, как я и просил. Они принадлежали ей так же, как и мне.
Все, что ей нужно было сделать, это впустить их.
Не то, чтобы они видели, что она была настороже. Саша была вежлива и обходительна. Но я видел, что она держалась на расстоянии. Она не стремилась к ним добровольно. Они были… друзьями.
Даже с Индией.
Но они не были семьей. Еще нет.
Может быть, это было просто потому, что Индия была ее начальницей, и все это было так чертовски ново. Но я чувствовал скрытую нерешительность. Страх, что если она подойдет слишком близко, то потеряет и их тоже.
Или, может быть, это были мои собственные страхи, и я их проецировал. Скорее всего, это были нервы из-за ребенка, но я не мог избавиться от ощущения, что что-то грядет. Что-то испортит то хорошее, что мы обрели за последние пару месяцев.
— Джекс, ты хочешь уйти?
— Что? Нет. — Вроде того.
— Что случилось? — спросила она. — Ты так… задумчив сегодня вечером.
— Задумчив. — Я приподнял бровь. — Ты, должно быть, перепутала меня с Уэстом.
— Уэст не задумчивый.
— Ты не знала его до Индии.
Она вздохнула.
— Отличная отговорка.
— Я в порядке. — Я смахнул немного корицы и сахара с уголка ее рта. — Наверное, я тоже просто устал. Это была долгая неделя.
Мы все еще были в самом разгаре напряженного сезона, хотя календарь был перевернут на сентябрь. Вместо того, чтобы развлекать семьи на летних каникулах, мы принимали у себя большие группы взрослых.
Вчера группа из пятнадцати парней лет тридцати с небольшим приехала на встречу выпускников, чтобы провести неделю в походах, верховой езде и рыбалке. Позже в этом месяце состояться еще две свадьбы, и на обеих были распроданы все коттеджи.
Саша не сбавляла темпов, несмотря на то, что срок родов стремительно приближался. Индия возьмет на себя основную часть работы Саши, пока та будет в декретном отпуске. Тара и другие менеджеры тоже придут на помощь. Но Саша делала все возможное, чтобы подготовиться к ее отсутствию. Она работала так лихорадочно, словно боялась, что ее работа не будет ждать ее.
Но она будет. Она всегда будет ждать ее.
Как и я. Всегда.
— Хочешь завтра собрать кроватку? — спросил я ее.
— О, эм, я планировала завтра поработать.
Завтра была суббота, но я не собирался напоминать об этом.
— Мы займемся этим, когда ты закончишь.
— Хорошо. — Только, судя по ее голосу, она предпочла бы заняться чем-нибудь другим.
Детская в доме была завалена пакетами и коробками с подарками. В прошлом месяце Индия устроила для Саши вечеринку в честь рождения ребенка, и щедрость не только Индии, но и всех гостей курорта потрясла даже меня. Это были не просто одежда и подгузники. Они даже мебель кое-какую купили нам.
Куча подарков на полу в детской была практически горой.
Я предположил, что Саша не начала убирать беспорядок потому, что очень устала. Или, может быть, ей было сложно.
Но царивший беспорядок начинал действовать мне на нервы.
Детская, наряду с основной спальней, была одной из спален, которые я пристроил к дому во время реконструкции. Раньше это была комната для гостей, но я перенес кровать и другую мебель в кладовку.
Разве Саша не хотела начать обустраивать ее? Организовывать? Разве беременным женщинам не положено проходить через период подготовки к родам? Во всяком случае, она, казалось, избегала этой комнаты. Почему?
— Почему ты не хочешь собирать… — прежде чем я успел спросить, о чем она думает, мое внимание привлекла суматоха в Пивном саду.
Кэлвин, спотыкаясь, вышел сада спиной вперед, как будто кто-то протолкнул его.
— Черт, — пробормотал я.
Саша остановилась, ее рука сжалась в моей.
Я подвинулся и наклонился к ней, пока Кэлвин восстанавливал равновесие. Ну, вроде того.
Пошатываясь, он побрел прочь из сада, подняв руку, чтобы оттолкнуть кого-то внутри.
— Отвали.
Кто-то крикнул в ответ то же самое.
Он усмехнулся, но отошел на два шага, затем на три. В тот момент, когда он повернулся и посмотрел вверх, он заметил нас и остановился. Губы Кэлвина скривились. Его глаза остекленели. Лицо покраснело.
— Черт. Он пьян.
Я схватил Сашу за руку, собираясь уходить, потому что последнее, что мне было нужно моей беременной девушке — была ли она моей девушкой? — это драма между пьяными и мудаками.
Но прежде чем мы успели повернуться, Кэлвин выкрикнул мое имя.
— Хейвен. Я так и думал, что ты будешь здесь. Удивлен, что ты не с моей женой.
— Бывшей женой. — Или скоро ею станет. Эмери подала документы, и теперь они просто ждали окончательного оформления развода.
Кэлвин подошел настолько близко, что я почувствовал запах пива в его дыхании. Он пристально посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Сашу и ее живот.
— Тебя не волнует, что он годами тайком трахался с Эмери?
— Хватит, Кэлвин, — огрызнулся я. — У нас с Эмери ничего нет. И никогда не было.
— Может, не сейчас, когда ты обрюхатил эту сучку.
Моя реакция была мгновенной. Я выпустил руку Саши с мини-пончиками. Я двигался так быстро, что ублюдок и глазом моргнуть не успел, как мой кулак попал ему в нос, и брызнула кровь.
Саша задохнулся.
— Блять! — Кэлвин схватился руками за нос, согнулся пополам, потерял равновесие и шлепнулся на задницу. — Ты сломал мне чертов нос!
— Никогда больше не говори о ней. — Моя грудь вздымалась от прилива адреналина и ярости.
Люди высыпали из сада, чтобы посмотреть, что происходит. Уэст и папа были с ними, и оба поспешили ко мне, вероятно, чтобы остановить полномасштабную драку, как только Кэлвин встанет на ноги.
Вмешательство было излишним. Я поднял обе руки и отступил назад.
— С меня хватит.
Женщина, которую я знал, бросилась к Кэлвину.
— Малыш, боже мой.
Малыш? Очевидно, он не так уж был зациклен на Эмери, если уже решил двигаться дальше. Или, может быть, он годами изменял Эмери, перекладывая на нее свои собственные ошибки. Не важно. Это больше не моя проблема.
— Все хорошо? — спросил Уэст.
— Да. — Черт возьми. Я потряс костяшками пальцев.
Женщина помогла Кэлвину подняться на ноги, подхватив его под руку.
Он бросил на меня сердитый взгляд, из его носа все еще текла кровь, но впервые в жизни он принял правильное решение и позволил женщине помочь ему добраться до туалета.
— Что это было? — спросил папа.
— Он назвал Сашу сукой. Это меня разозлило.
— Что ж, в этом есть смысл. — Уэст огляделся. — Где она?
— Прямо… — здесь. Она была совсем рядом со мной. — Саша?
Я огляделся вокруг, но не смог найти ее в толпе.
— Саша, — позвал я.
Никто не ответил.
— Мне пора, — сказал я Уэсту и папе, уже уходя, и снова принялся разминать костяшки пальцев, осматривая ряды киосков с сувенирами.
Куда она ушла? Я оглянулся через плечо, собираясь направиться в другую сторону, но мое внимание привлек взмах темных волос, мелькнувших у выхода.
— Саша!
Она продолжала идти. Быстро.
— Черт возьми. — Я перешел на бег, лавируя между прохожими, чтобы догнать ее.
Она была уже на полпути к парковке, когда я поравнялся с ней.
— Детка…
— Я хочу домой, Джекс. Сейчас, — ее голос был холоден как лед.
Я вздохнул.
— Хорошо.
Мы молча дошли до моего грузовика, и даже когда я открыл дверцу, чтобы помочь ей забраться внутрь, она уклонилась от моего прикосновения.
— Прости, — сказал я, садясь за руль. — Мне не следовало его бить.
Она с трудом сглотнула, затем отвернулась и уставилась в окно.
Сукин сын. Как бы мне ни хотелось свалить все на занозу в заднице, которой был Кэлвин Хилл, это была моя вина.
— Саша. — Я подождал, пока она не посмотрела на меня. — Мне жаль.
Все, что она мне ответила, это кивок. Потом она снова уставилась в окно и с каждой милей по дороге домой не двигалась ни на дюйм.
Как только я припарковался в гараже, она уже вышла.
Я догнал ее в прихожей и протянул руку, чтобы поддержать, пока она снимала обувь. Но в тот момент, когда мои пальцы коснулись ее локтя, она отступила.
Затем она оставила меня наедине с двумя сброшенными белыми кроссовками «Найк».
И костяшками пальцев, к которым нужно было приложить лёд.