Тот факт, что эта машина проработала так долго, на самом деле был заслугой ублюдка-садиста, который ее спроектировал. Это была та же самая газонокосилка, на которой я ездил в детстве и зарабатывал у папы по три доллара за каждую стрижку газона.
Я ткнул ботинком переднюю шину.
— Ты ведь помнишь, что ты миллионер, верно? Ты можешь позволить себе новую газонокосилку. Держу пари, что дилерский центр в городе привезет такую же завтра.
— Зачем мне покупать новую, если я могу починить эту?
— А ты можешь починить эту? — поддразнил я.
Папа нахмурился.
— Ну, думаю, это еще предстоит выяснить. Но я занимаюсь этим уже три часа. Я не из тех, кто сдается.
Я усмехнулся.
— Нужна помощь?
Он протянул мне гаечный ключ.
— Займись этим.
Следующие тридцать минут мы провели, склонившись над двигателем, одновременно возясь с ним и гадая, в чем проблема. Наконец, когда мы повернули ключ, включилось зажигание, и мотор заурчал, оживая.
— Будь я проклят. — Папа рассмеялся над шумом, который наполнил гараж. Он на мгновение включил его, затем снова выключил. — Спасибо.
— Без проблем.
— Ты сегодня не работаешь? — спросил он так, словно только сейчас понял, что сегодня четверг и обычно в это время дня я нахожусь на курорте.
— Работаю. Уэсту нужна была помощь, чтобы перегнать коров на восточный луг. Возвращаясь, я увидел, что твой гараж открыт, и решил поздороваться.
— Рад, что ты пришел. — Папа начал складывать инструменты в ящики у дальней стены. — Как у тебя дела?
— Занят. — Последние две недели были напряженными не только на работе, но и дома.
Саша с головой ушла в гнездование. Каждый вечер, когда мы возвращались домой, я помогал ей со всем, что она хотела сделать в детской, и через две недели все было готово. Повсюду были бабочки, а розового цвета было больше, чем я когда-либо думал, что у меня будет под крышей.
Детская была моей любимой комнатой в доме.
Теперь, когда с этим было покончено, возможно, она успокоится, хотя, учитывая, что ее рабочее время было таким же долгим, как и всегда, я не стану загадывать. В лодже по-прежнему было полно гостей.
— Как у тебя дела? — спросил я.
— Не жалуюсь. — Он открыл ящик своего шкафчика для инструментов и положил гаечный ключ в специально отведенное место. Все они были разложены по размеру.
Сколько часов я провел в этом гараже, работая над проектами с папой, наблюдая, как он убирает свои инструменты? Не зря я знал, как собирать двигатели. Он научил меня всему, что сам знал о механике. О том, как починить протекающую раковину или поменять светильник. О верховой езде и разведении крупного рогатого скота.
Он был хорошим отцом, несмотря на разногласия, которые возникли у нас много лет назад после того, как он продал ранчо. Кёртис Хейвен совершил много ошибок в своей жизни, но он был хорошим отцом.
— Могу я тебя кое о чем спросить? — спросил я.
— Спрашивай. — Он повернулся, облокотившись на верстак.
— Когда Индия купила ранчо, ты знал, что у нее были отношения с Уэстом? — Этот вопрос мучил меня долгие годы, просто я не удосуживался его задать.
Первоначально Индия планировала остаться здесь всего на год после продажи. Она хотела разобраться с курортом и его финансовыми проблемами, а затем заняться другими делами. Она договорилась с отцом, что, когда она уедет, Уэст останется главным. Она, по сути, вынудила отца уйти на пенсию.
Мне всегда было интересно, согласился ли он, потому что это был лучший вариант. Или он знал, что если Индия поживет год в Монтане, то, возможно, они с Уэстом снова разожгут старые чувства.
— У меня было предчувствие, — сказал он. — В те недели, когда она приезжала навестить свою семью, когда они были моложе, он полностью исчезал. Но я никогда не был уверен. А что?
— Всегда удивлялся. — Я пожал плечами. — И из-за этого предчувствия ты продал ей ранчо?
Он вздохнул.
— Хотел бы я быть таким романтичным. Я продал его, потому что нам нужны были деньги. Мы оказались в чертовски трудном положении. Она была выходом из него.
Я хмыкнул и потянулся за тряпкой, лежащей на сиденье газонокосилки, чтобы вытереть руки.
— Моя мама когда-нибудь связывалась с тобой?
Еще один вопрос. Но причина, по которой я не задавал этот вопрос, была не в том, что он просто не возникал. Это был вопрос, который я хотел задать много лет, но не набирался смелости. Вероятно, потому, что я уже знал ответ.
Папа моргнул, как будто его ударили хлыстом из-за смены темы.
— Я никогда раньше не спрашивал тебя об этом. — Я отбросил тряпку, испачканную черным, в сторону. — В последнее время это не выходило у меня из головы.
Делясь секретами и ложью с Сашей, я вытащил скелеты из шкафа. Они слишком долго были спрятаны, и я не собирался запихивать их обратно.
— Я понимаю. Ты скоро станешь отцом. Это заставляет мужчину задуматься. — Его взгляд смягчился. — Хотел бы я сказать «да». Хотел бы я сказать, что она звонила мне, чтобы узнать, как ты.
Но он не мог. Мы оба это знали.
Я не нуждался в ней. Только не с папой. Только не с бабушкой и дедушкой. Даже не с Лили. Но мне всегда было интересно, оглядывалась ли она назад.
Теперь я мог забыть об этом. Для своего же блага.
Сосредоточится на Саше. Сосредоточится на нашей дочери.
— Спасибо, папа. Я лучше вернусь к работе, — сказал я. Но не успел я выйти из гаража к своему грузовику, как снаружи донесся хруст шин по гравию.
Мы с папой вышли на подъездную дорожку как раз в тот момент, когда рядом с моим грузовичком припарковался внедорожник.
— Это… — У него отвисла челюсть.
Лили открыла дверцу и вышла.
— Она разговаривала со мной на барбекю? — пробормотал он.
Было ли это заявлением? Или это был вопрос, потому что, даже спустя месяцы, он все еще не мог поверить, что это произошло?
Папа откашлялся, разглаживая рубашку, а Лили подошла к задней дверце своей машины и достала коробку, завернутую в розовую полосатую бумагу.
Когда она повернулась и посмотрела на дом, то остановилась, окидывая взглядом крыльцо, крышу и окна. Она не видела этот дом целую вечность. Почему сейчас? Я сомневалась, что этот подарок предназначался папе.
Она расправила плечи и подошла к нам, нервно улыбаясь.
— Привет.
Папа открыл рот, но не смог произнести ни слова.
— Привет, — пришел я ему на помощь. — Что случилось?
— Я, э-э, искала тебя. Я зашла в конюшню и не увидела тебя в офисе. И никого не было у тебя дома. Поэтому я, э-э, решила проверить здесь. — Ее взгляд метнулся к папе, затем снова в сторону. — Это для вас с Сашей.
Лили сунула розовую коробку мне в руки, затем отступила назад, еще раз едва взглянув на папу, прежде чем опустить взгляд в землю.
— Прости, что побеспокоила тебя.
Это было извинение перед папой, а не передо мной.
Что, черт возьми, происходит прямо сейчас? Она не только обратила внимание на его существование, но и была здесь, на его территории. Добровольно. Она могла бы просто оставить эту коробку на моем столе с запиской.
— Не беспокойся, Лили. — Папа уставился на нее так, словно она была сном. — Мы рады видеть тебя здесь в любое время.
Какая-то часть меня желала, чтобы он сказал обратное. Чтобы он отправил ее восвояси. Сказал ей, что она упустила свой шанс, пока была так занята тем, что цеплялась за свою обиду и душевную боль.
Но другая часть меня, та, что всегда смотрела на Лили как на мать, та, что знала, что папа будет любить ее до самой смерти, была рада, что ледяное молчание между ними начало таять. Ради него.