Я просила его постирать белье, а он обзывал меня сукой. Если я говорила ему, что ему нужно сделать домашнее задание перед встречей с друзьями, он посылал меня на хуй и выбегал за дверь. Всякий раз, когда я просила его поговорить, он меня отшивал. И он начал называть себя «случайностью». Ошибкой.
Из-за мамы и папы.
Из-за меня.
— Все просто вышло из-под контроля. Пока не стало совсем плохо… Мы остановились здесь.
— Мы? — спросил Джекс. — Твой брат здесь?
— Он в Монтане. Та драка, о которой я тебе рассказывала? Это был Эдди. Он пристрастился к наркотикам. В основном к травке, но и к некоторым обезболивающим тоже. Он ввязался в драку, потому что парень, к которому Эдди пошел покупать таблетки, попытался украсть его наличные. И Эдди избил его.
— Эдди был тем парнем, который сбил тебя с ног, когда ты попыталась прекратить драку? — Ноздри Джекса раздулись. — Так вот как ты получила сотрясение мозга.
— Это был несчастный случай. — Сколько раз я оправдывала поведение Эдди? Даже сейчас, когда он был виновен, я все равно защищала его.
Но жизнь была не черно-белой. Возможно, именно поэтому я могла сочувствовать Эмери. Было нелегко вычеркнуть из своей жизни человека, которого ты любил.
— Это было около года назад. Ему было шестнадцать. Злой. Сильный. Его арестовали. Дилера тоже. Судья сжалился над Эдди, в основном из-за его возраста. Вместо того чтобы отправить его в колонию для несовершеннолетних, мы смогли устроить Эдди в лагерь для трудных подростков.
— Лагерь? Какой лагерь?
— До тех пор я даже не подозревала об их существовании. Но это лагерь и школа. Это здесь, в Монтане, примерно в четырех часах езды.
У Эдди были репетиторы, которые помогали ему наверстывать упущенное в школе. Это была альтернатива старшей школе в контролируемой обстановке. Там у него были сверстники, которые разделяют многие его чувства. Я надеялась, что он обзаведется друзьями, с которыми сможет найти общий язык.
— Здесь основное внимание уделяется терапии в дикой природе. Это уединенное место, и дети живут на территории. Некоторое время они живут в самой школе, но в остальное время отправляются в лес и разбивают лагерь с вожатыми.
Каждое утро дети собирали вещи для лагеря и отправлялись в поход. Найдя место следующей остановки, они разбивали лагерь на ночь, готовили еду и разговаривали. Затем они ложились спать, а на следующее утро все повторялось сначала. Долгие недели.
— Предполагается, что это поможет им перезагрузиться. Отгородиться от мира и дать им возможность почувствовать.
Возможно, это мне нужен был лагерь в дикой природе.
На самом деле, я думаю, что нашла его. Ранчо «Хейвен Ривер».
— Иногда дети остаются на полгода, прежде чем вернуться к своим семьям. В других случаях они остаются дольше. Майка, психотерапевт Эдди и мой связной в школе, сказал мне, что, по его мнению, Эдди следует остаться еще дольше. У них нет обычного расписания учебного года, но у него были некоторые проблемы с поведением, и он все еще плохо успевает в учебе.
Так что он останется до тех пор, пока Майка не разрешит ему уйти. Или пока Эдди не исполнится восемнадцать, и он сможет уйти без чьего-либо разрешения.
— Я не разговаривала с Эдди с того дня, как высадила его. Я звонила Майке и говорила с ним, но он считает, что Эдди еще не готов со мной разговаривать. Вместо этого он попросил меня писать ему письма. Сегодня я впервые получила ответ.
Джекс глубоко вздохнул, затем отпустил мою руку и обнял меня за плечи.
— Мне жаль, милая.
— Мне тоже.
Все эти месяцы я сомневалась в решении Майки разлучить нас. Но, учитывая то, что пришло сегодня по почте в лодж, очевидно, я недооценивала Майку. Дистанция, которую он установил между нами, должно быть, была более необходимой, чем я предполагала. Эдди разозлился сильнее, чем я предполагала.
Было ли это частью терапии? Позволять Эдди отправлять в ответ все, что он захочет? Или эти письма были отправлены без ведома Майки?
— Он так зол на меня, Джекс. — Мое сердце сжалось, когда я вспомнила о семилетнем мальчике, который прижимался ко мне на похоронах мамы и папы. Мальчике, который выпрыгивал из автобуса и бросался в мои объятия всякий раз, когда у меня был выходной, и я ждала его дома.
У нас были хорошие дни. Хороших дней было много. Но в какой-то момент я его подвела.
— Лагерь — частное учреждение. Я считала его крайней мерой. И конечно же он не дешевый. Но если это спасет его от тюрьмы, я готова платить.
— Ты поэтому спала на надувном матрасе?
Да.
— Это не было проблемой.
— Саша. — Джекс отпустил меня, чтобы провести рукой по своему лицу. — Почему ты мне ничего об этом не рассказала?
— Я подвела Эдди. Я была его родителем. И потерпела неудачу. Что, если с ней у меня тоже ничего не получится?
Что, если я не была способна стать матерью?
— Быть такого не может. — Джекс притянул меня к себе и держал на обочине дороги. — Это не то же самое, Саша.
— Я такая же.
— Да, ты такая же. Ты будешь лучшей матерью в мире. Ты пожертвовала всем, чтобы дать своему брату наилучший шанс. Ты не подвела его. Ни в малейшей степени.
Боже, я хотела в это верить.
Он взял мое лицо в ладони и приподнял его, пока наши взгляды не встретились.
— У меня есть ты. Когда дело касается ребенка, жизни и всего остального. У меня есть ты. А у тебя есть я?
Эмоции, которые я не могла подавить раньше, нахлынули на меня, и мои глаза наполнились слезами.
— У меня есть ты.
— Вместе. — Он провел большим пальцем по моей щеке, поймав слезинку. — Мы сделаем это вместе.
— Хорошо, — прошептала я, прижимаясь к его груди.
— Давай, милая. Пойдем домой. Хочешь, я понесу тебя?
— Нет, я могу идти сама.
Итак, мы двинулись по гравийной дорожке, медленно, из-за внезапной боли в моем боку.
Боль, которую я игнорировала, потому что она была не сравнима с болью в моем сердце.
Глава 27
Джекс
Хныканье Саши пробудило меня от глубокого сна.
— Джекс.
— Что? — Я приподнялся на локте и мгновенно проснулся. Она сидела на кровати, склонившись над своим животом. Мои руки потянулись к ее рукам, прижавшись к ее животу по бокам.
— Что-то не так. — Она резко втянула воздух. — Больно.
— Мы едем в больницу. — Я мгновенно вскочил с кровати и бросился к шкафу. Я оделся быстрее, чем когда-либо в своей жизни, затем схватил одежду для Саши.
Она сдвинулась на край кровати, ее лицо исказилось от боли.
Мое сердце и желудок замерли в невесомости.
— Все будет хорошо.
Она кивнула, но в ее глазах заблестели слезы, когда я натянул ей на голову толстовку с капюшоном, поверх футболки, которую она надела перед сном. Затем, я помог ей надеть мои спортивные штаны, дважды подвернув штанины, прежде чем помочь ей встать.
Один шаг, и она зашипела, подавшись вперед.
Прежде чем она успела возразить, я подхватил ее на руки и понес из спальни через темный дом.
Я не стал утруждать себя поисками ее обуви. В больницу я ее тоже понесу на руках. Поэтому я отнес ее к грузовику, посадил на пассажирское сиденье, а сам забежал внутрь за своими теннисными туфлями и сумкой, которую она собрала вчера вечером, после того как мы вернулись домой с прогулки.
Это из-за прогулки, не так ли? Я позволил ей идти слишком далеко. Или, может быть, это был стресс из-за тех гребаных писем от ее брата.
На последнем приеме доктор Грин сказал Саше, что хочет контролировать ее кровяное давление. Пока это не представляло серьезного риска, ничто не указывало на преэклампсию. Но за последние несколько недель оно увеличилось, и он отметил, что за этим нужно следить.