Она знает, что он может меня позвать, интересно…
– Я думаю, он в беде. Возможно, в такой беде, что не может позвать меня. Или не знает, как. Вампиры ведь не зовут людей, верно?
Она задумалась, оставив поднятой только одну бровь.
– Я поняла твою проблему.
Несколько минут она сидела молча, и я сидела в этой тишине, смутно припоминая слово «покой». За эти четыре месяца я успела его забыть. Должно быть, состояние моей психики было несколько неадекватным, если, попросту поделившись с другим живым человеком своей тайной, я вспомнила о покое… вместо тяжелых и страшных размышлений о Бо.
Она встала и пошла в дом. Я налила себе еще чая и посмотрела на розы. Чувство покоя, пусть и шаткого, помогло мне легко соскользнуть до предела возможностей моего ночного зрения. Тени роз признались мне, что любят солнце, но любят и темноту, ведь их корни прорастают в загадочный подземный мир, где света нет. «Тебе не нужно выбирать» — сказали розы.
Мое дерево сказало: «дас-с-с». Моя олениха стояла в тени на опушке леса, глядя на солнечный свет, лучи сквозь листву пятнышками падали ей на спину.
Тебе не нужно выбирать.
Я в это не верила. Многим ли любителям гамбургеров отомстили коровы?
Иоланда вернулась, и не с пустыми руками.
– Я могу сделать что-то более подходящее, что-то вроде веревочной петли, но кое-что ты можешь попробовать прямо сейчас. – Она вручила мне две свечи и небольшой пучок трав с сильным запахом.
– Поставь свечи с двух сторон от себя, а травы положи спереди и сзади. Их тоже зажги, у тебя найдутся курильницы? Подожди несколько минут, пока дым от трав смешается с дымом свечей. Затем ищи своего друга.
Я подождала, пока полностью стемнеет, и расположилась на полу террасы. Зажгла свечи и травы, затем травы притушила. Дождалась, пока дым смешается. Запах нельзя было назвать приятным, но он был сильным и необычным. И… влекущим. Он увлекал меня.
Я закрыла глаза.
Кон, чтоб тебя, ну где ты? Точно ведь знаю, что ты в беде: Позови меня на помощь, ты, тупица.
Я снова была в мире вампиров, но запах вошел туда вместе со мной, обернулся вокруг меня, как невероятно длинный шарф, один конец которого за моей спиной уходил в мир людей, а другой тянулся впереди меня вглубь вампирской темноты. Я снова была словно подвешена между мирами, но на этот раз не было ощущения боли и потерянности.
Обрати на это внимание, Светлячок. Нет ощущения боли и потерянности. Это какой-то другой мир, куда людям ни к чему и незачем соваться. Разница заключалась только в том, что этот мир не пытался меня убить. По крайней мере, пока. Может, это что-то вроде окружной дороги, проселочной дороги, которую не сравнить с автострадой, со всем ее шумом и смрадом? Я все еще не ориентировалась в маршрутах.
Жаль, что нельзя просто сесть на автобус.
Я извивалась, паря в невесомости – зловещее ощущение чужого мира давило, дышать, смотреть и двигаться было тяжело, как будто человеческое тело не годилось для таких путешествий, но не ощущалось враждебности, как в тот вечер в гостиной Эймил, дым-шарф защищал меня от этого холодного ветра. Если бы я была машиной, то плотно бы закрыла все свои дверцы и подняла стекла. Ну ладно. Я не машина. Я должна дышать. Прошло какое-то время, если время здесь вообще движется. И странное ощущение, не-враждебное странное ощущение стало… просто небольшим неудобством.
Я была художником, которого заставили лепить из глины, певцом, которого посадили за рояль… пекарем, который связался с вампирами.
Я наклонялась и крутилась, ища своего союзника. Там… Нет. Но близко.
Там.
И затем я услышала его голос.
Светлячок…
Всего раз. Всего один раз. Мое имя. Там.
Когда я нашла нужное место, то испытала шок, как от удара током. Bay! И я рванулась вперед, как горящая стрела. Дым расступился, не выдержав моей скорости, волосы натянулись, едва не выдираясь из кожи, давление росло… и росло… меня растягивало, раскатывало, как раскатывают между ладонями шарик теста, как прядут овечью шерсть, делая пряжу все тоньше и тоньше, как сминают двумя пальцами кончик нитки, вставляя его в игольное ушко.
Бум.
Я вылетела из темноты, из иного мира, снова оказалась в реальном месте. Снова в своем теле, если я его вообще покидала.
Я чувствовала вкус чего-то. Чего-то скорее холодного, неподатливого и необычно… бугристого. По нему бы скользить.
Но это что-то обхватило меня руками, перевернуло, навалилось сверху всем своим весом и вонзило мне в шею клыки.
Я замерла. А что мне было делать? Все это произошло слишком быстро, как в кино, где не успеваешь различить отдельные кадры.