— Убийцу уже ищут, хотя признаются, что очень мало надежды на успех.
Наконец она слегка улыбнулась, слушая герцога, а он спокойно сказал:
— Вам больше не о чем волноваться, Хиона. Вы спасли мне жизнь. — Он почувствовал дрожь в ее теле — ей вспомнился момент, когда дядя наставил на него пистолет, готовый выстрелить. Она застыла от ужаса… — Забудьте обо всем, — попросил он, — и позвольте мне вас поблагодарить. Я вам очень-очень признателен, ведь только благодаря вам я стою сейчас здесь…
В голосе его слышалось нечто, что заставило девушку посмотреть на герцога открыто, без всякого страха, который сковывал ее еще минуту назад.
Герцог нежно привлек Хиону к себе и сказал:
— По дороге сюда я размышлял, как мне выразить счастье оттого, что я жив? Как мне выразить мою благодарность вам, Хиона?
Он поцеловал ее.
Хиона не могла в это поверить, но потом, когда герцог снова поцеловал ее, она поняла — именно этого она жаждала… Это был единственный способ выражения любви, которую она испытывала к нему и молилась об этом во мраке несчастья и отчаяния. Теперь она чувствовала, как ее тело запульсировало, словно оживая, и не было больше мрака, а только свет, который окружал обоих, ибо он исходил из их сердец…
Поцелуй герцога был нежный, как будто он боялся напугать ее. Потом, почувствовав податливость ее губ, трепет от прикосновения к ней, он привлек Хиону к себе, а его губы обрели настойчивость и требовательность. Чувствуя ее ответ, он понял, что ничего подобного раньше не испытывал. Хиона была не такая, как другие женщины, к которым его прежде влекло и которые вскоре наскучивали. В Хионе его притягивала ее бескорыстная и открытая душа.
В этом поцелуе он ощутил то же обожание, что читал в ее глазах. Она верила ему безоглядно, и ему придется стараться соответствовать представлению Хионы — он для нее Аполлон, несущий свет и благоденствие миру. Вместе они способны помешать чудовищам вроде сэра Джарвиса творить жестокие дела, обижать слабых, беззащитных и угнетенных…
Он поднял голову, а Хиона тихо произнесла:
— Я люблю тебя…
Услышав в ее голосе абсолютно откровенный восторг, увидев ее глаза, герцог почувствовал себя самым счастливым на свете.
— Я тоже люблю тебя, моя драгоценная, — ответил он. — И никто больше никогда не посмеет дурно относиться к тебе.
Лицо ее преобразилось от счастья, Хиона бормотала что-то невразумительное. А он продолжал:
— Я буду о тебе заботиться, и теперь нам ничто не помешает пожениться как можно скорее.
— По-ж-жениться? — Ей с трудом далось это слово.
— Нам не у кого просить разрешения, — весело сказал герцог. — Единственным твоим опекуном, моя любимая, будет твой муж, значит, я.
— Ты серьезно предлагаешь мне выйти за тебя замуж? — прошептала она.
— Я мечтаю об этом, дорогая. И даже трудно объяснить, как сильно.
— Я люблю тебя… Ты для меня — весь мир, и небо, и ничего, кроме тебя, нет на свете, — горячо проговорила Хиона. — Но тебе, наверное, лучше жениться на ком-то поважнее, чем я…
— Нет, я собираюсь жениться только на тебе! — твердо заявил герцог. — И единственный человек, который должен одобрить мой выбор и чье мнение для меня имеет значение, — это мой бабушка.
— Ты уверен? Ты в самом деле в этом уверен?
— Абсолютно. Но в общем-то не важно, что скажет бабушка или кто-то еще. Я просто люблю тебя, и это — главное!
— Для меня тоже! — воскликнула счастливая Хиона. — Но ты правда уверен, что хочешь быть со мной навсегда?
— Навсегда! Навсегда! Навсегда! О моя дорогая! Неужели ты не понимаешь, как ты хороша, как красива?
Хиона подняла к нему лицо, герцог посмотрел на нее так, что сердце ее перевернулось. Это был взгляд, который она так мечтала увидеть. Теперь она знала, как бы невероятно это ни казалось, — герцог по-настоящему любит ее. У нее было ощущение, что слова, сказанные ими друг другу, были предопределены задолго до встречи, а может, еще до рождения.
Судьба или боги соединили их вместе. Она знает точно: он — Аполлон, принесший свет во тьму ее мира, где для нее не было ничего, кроме боли и ожидания смерти.
Герцог, словно прочитав ее мысли, привлек девушку к себе и взволнованно проговорил:
— Никогда, клянусь, моя радость, я не позволю тебе быть несчастной или чего-то бояться. Никогда ты не будешь страдать, чувствовать одиночество и жить без любви…
— О, ты говоришь такие прекрасные слова, — счастливо пробормотала Хиона.
— Да это так и есть, потому что ты — самое прекрасное в моей жизни.
— То же самое я должна сказать и тебе, — проговорила Хиона. — Ты пришел ко мне, когда я была в отчаянии. А теперь я хочу пасть пред тобою на колени и излить свою любовь и благодарность…