– Ну, она тебе, может, и надоела. Уж не знаю почему… А вот ты ей – вряд ли. Судя по тому, как она вела себя после вашего разрыва. Она реально переживала.
Андрей вздохнул и пожал плечами.
– Ну что ж поделать? Я больше не люблю её. Сердцу, как говорится, не прикажешь.
На Димоном лице изобразилось некоторое недоумение.
– Твоё дело, конечно. Но не знаю… Я б такую шикарную тёлку не решился бросить… С жиру ты, Андрюха, бесишься, – и Димон взглянул на приятеля с плохо скрытой завистью.
Которую Андрей, однако, не заметил или не счёл нужным заметить. Он ответил спутнику весёлым, беззаботным взором и таким же тоном проговорил:
– Но есть ведь и плюс в этой ситуации. Наташа теперь свободна! Можешь подъехать к ней. Ты ведь всегда был неравнодушен к ней, не так ли?
Димон фыркнул и, словно уличённый в чём-то неприличном и чуть ли не постыдном, залился краской и протестующе вскинул руку.
– Ничего подобного! С чего ты взял? Это клевета! Поклёп… Ну, она мне нравится, конечно… Она классная тёла… Но не более того. И не надо наговаривать на меня.
Андрей прищурил левый глаз и заговорщически подмигнул другу.
– Ну, смотри, как знаешь… Я могу только посоветовать тебе, как человек бывалый: Наташка огонь! Рекомендую. Не пожалеешь…
Договорив до этого места, Андрей вдруг оборвал себя и чуть покраснел, как только что Димон. Только по другой причине. Он понял, что переборщил, перегнул палку. Что, увлечённый раздражением, душевным смятением, обидой (неясно, правда, на кого и за что) и ещё чем-то, не вполне понятным ему самому, начал говорить совсем не то, что нужно, чего и не собирался говорить, что как-то спонтанно пришло ему в голову и почти неосознанно сорвалось с языка. И теперь он жалел о сказанном и некоторое время не решался взглянуть на приятеля. И, чтобы прервать повисшую неловкую паузу, вновь погрузил вёсла в воду и, с силой навалившись на них, погнал лодку дальше.
Вскоре переполненные пляжи и прилегавшие к ним местности остались позади, и на левом, городском, берегу потянулись частные жилые дома, в основном деревянные и одноэтажные, обнесённые невысокими изгородями и утопавшие в яркой цветущей зелени, не поблёкшей и не пожухлой благодаря близости к реке. На фоне буйной растительности то и дело показывались покатые крыши, обрамлённые ставнями окна, хозяйственные постройки самого разного назначения и вида, сараи, гаражи, поленницы с завалами дров, обширные или, наоборот, тесные, загромождённые всяким хламом дворы, по которым лениво и бесшумно разгуливала всевозможная живность – куры, гуси, коты, собаки, как и люди, изнывавшие от жары и пытавшиеся спрятаться от неё где придётся. И только одна чёрная лохматая собачонка неопределённой породы, или, вернее, не имевшая вообще никакой породы, по-видимому, совершенно ошалевшая от зноя в своей густой свалявшейся шубе, явно не рассчитанной на такое пекло, бесцельно носилась по крыше одного из сараев и хрипло, отрывисто лаяла, порой переходя на жалобный визг. Заметив проплывавшую мимо лодку с двумя седоками, она прекратила бессмысленную беготню, внимательно воззрилась на них и, мгновение помедлив, разразилась ещё более заливистым и неистовым лаем, подпрыгивая на месте и буквально задыхаясь от беспричинной ярости. И долго ещё, по мере того как спутники удалялись вниз по течению, до их ушей, понемногу затихая, доносился пронзительный забористый лай разбушевавшейся шавки.
Наскучив сидением на одном месте и чувствуя, что жар солнца, припекавшего ему спину, шею и затылок, становится нестерпимым, Димон стал недовольно морщиться, кряхтеть, ёрзать на своей скамье и озабоченно озираться кругом, точно высматривая, где бы можно было избавиться от грозивших изжарить его лучей. Но поиски длились недолго, ответ на его невысказанный вопрос был слишком очевиден: спасения от невыносимого, всепроникающего зноя надо было искать в реке. И, быстро уяснив это, Димон не медлил ни секунды. Спорыми, почти неуловимыми движениями скинул с себя майку, шорты, кроссовки и, ничего не говоря, лишь слегка кивнув напарнику, сиганул за борт, подняв фонтан брызг и пропав под водой.
Лодка от этого молниеносного энергичного прыжка вздрогнула, накренилась и едва не зачерпнула воды. Чуть не свалившись от произведённого толчка со своего сидения, Андрей бросил вслед исчезнувшему в пучине товарищу свирепый взор и рявкнул:
– Ты совсем придурок, что ли?! Лодку перевернёшь нахрен!