Но Димон, очевидно, не услышал этого возмущённого окрика. Он не показывался на поверхности воды, по которой после его погружения некоторое время ходили бурные вспененные волны и крутились мелкие водовороты. Димон был великолепный пловец, чувствовал себя в воде как рыба и мог подолгу находиться на глубине, нередко бравируя этим и своими продолжительными погружениями пугая мало знакомых с ним людей, особенно девочек. Но Андрея этими дешёвыми трюками было не провести, и он совершенно спокойно, с лёгкой усмешкой бродил взглядом по потревоженной речной глади, ожидая, когда приятелю надоест дурачиться и он вынырнет наружу, и не зная лишь, в каком месте это произойдёт.
Он не ошибся. Димон действительно показался на поверхности спустя минуту-полторы. Однако не в месте погружения, а в десятке метров от лодки, на полпути между ней и правым берегом. С шумом вынырнув, он, как Тарзан, огласил окрестность протяжным ликующим возгласом и, обратив к другу счастливое мокрое лицо, озарённое сияющей белозубой улыбкой, махнул рукой и крикнул:
– Хватить сидеть там сиднем. Давай за мной! Водичка первый сорт. С подогревом.
Андрей заколебался. У него не было особого желания купаться, во всяком случае прямо сейчас. Но, с другой стороны, нещадно жарившее светило также донимало его, и единственным спасением от него была вода, так соблазнительно искрившаяся у бортов лодки и властно манившая своей сумрачной зеленовато-серой глубью. И приятель, едва окунувшись в неё, вдруг совершенно преобразился и демонстрировал такую искреннюю, неподдельную, детскую радость, что трудно было поверить, что только что он был мрачнее тучи и весь сегодняшний день пребывал в расстроенных чувствах. Да и надо же было когда-нибудь выбраться наконец из лодки и искупаться, ведь для этого он и явился на речку, прихватив с собой для компании бывшего одноклассника.
Ещё думая всё это, Андрей уже сбрасывал с себя одежду, которой, впрочем, было совсем немного, и невольно улыбался в предвкушении того, к чему он стремился с самого утра. Ещё мгновение – и его смуглое долговязое тело, на котором остались только узенькие синие плавки, описав в воздухе короткую дугу, погрузилось в воду и, как только что Димоново, исчезло в ней. Но, в отличие от товарища, Андрей не собирался заниматься подводным плаванием и, тут же всплыв, легко и неспешно заскользил по поверхности, делая руками и ногами плавные, закруглённые движения, пофыркивая и неся на лице томную, расслабленную улыбку наслаждения и довольства. Прогретая за несколько недель непроходящей жары вода и вправду была мягкой и тёплой, как слегка остывший чай. Она приятно обволакивала тело, как будто гладя и лаская опалённую жгучим зноем кожу, и эти нежные, скользящие прикосновения, казалось, проникали внутрь и достигали самых дальних уголков организма, снимая усталость и жар, ослабляя напряжение и скованность движений, умеряя беспокойство и душевное смятение, пусть и не так бурно, как прежде, исподволь, подспудно продолжавших шевелиться в нём.
Его спокойное, размеренное плавание продолжалось, однако, недолго. Димон, едва оказавшись в воде, пришедший в игривое и даже несколько хулиганское настроение, поджидал двигавшегося в его сторону приятеля с шаловливой, немного хищной усмешкой, очевидно указывавшей на то, что он что-то задумал. И едва ничего не подозревавший напарник приблизился к нему, Димон с коротким гортанным вскриком стремительно бросился на него, как щука на мелкую рыбёшку, и увлёк под воду, в свою излюбленную стихию, где он чувствовал себя непобедимым.
Но это был лишь очень кратковременный успех, обусловленный фактором неожиданности. Андрей оказался непростой, строптивой добычей и не намерен был сдаваться без боя. Он быстро сориентировался, собрался с силами и, несмотря на явное физическое превосходство противника, оказал ему отчаянное и достаточно эффективное сопротивление. Он уступал другу в мощи, но превосходил его ловкостью, проворством, сообразительностью, что в схватках оказывается порой ничуть не менее важно, чем грубая сила. Вывернувшись из железных Димоновых объятий и успешно отразив новые его атаки, он метнулся вверх и, очутившись на поверхности, устремился к берегу, до которого было уже рукой подать.
Но не тут-то было. Димон в последний миг успел схватить уплывавшего товарища за ногу и потянул назад. Андрей вынужден был вновь уйти под воду и продолжить битву в среде, которую противник не без оснований полагал наиболее благоприятной для себя и сулившей ему очевидные преимущества в противоборстве. И сражение возобновилось с новой силой, непримиримостью, азартом, почти яростью, так как никто не желал уступать, каждый почитал себя лучшим и непревзойдённым и ни за что не согласился бы признать себя побеждённым, по устоявшейся дворовой традиции считая это унижением и чуть ли не позором.