Белла ахнула и восхищенно посмотрела на него.
— Верно… Я была на полпути к этому ответу! — воскликнула она и с восхищением посмотрела на Мигеля. — Продолжай…
— Как пчелы выбирают свою «королеву», вероятно, по совокупности многих признаков, которые человек определить пока не в состоянии. Но, как-то они это делают… Пчела — это живая клетка разумного и мыслящего существа, называемого рой. Представь себе, в рое погибает матка, «королева»…. Она хранительница будущего пчелиной семьи, ее детородный орган в прямом и переносном смысле. На пчелиной матке замкнуто все: закон коллективного разума, постоянное воспроизведение клеток-пчел… И вот она погибла! Клетки больше не восстанавливаются, а старые стремительно гибнут, рой обречен на быструю и неминуемую смерть! Но, этого не происходит: пчелы расширяют ячейку, куда матка еще при жизни посеяла личинку обыкновенной клетки-пчелы, и выкармливают новую матку. Они сами, движимые только им одним известным рефлексом, формируют физиологически иную клетку, вкладывая в нее то, чего не имеют сами! — он торжественно посмотрел на озадаченную Беллу.
— Насколько я поняла, — медленно проговорила Белла, — не каждая пчела может выкормить «королеву»? — она многозначительно подняла бровь и посмотрела на Мигеля.
— Не каждая, моя светлая донна! А только те пчелы, которые состоят в ее свите и имеют определенные задатки, способности и силу! Если это есть, можно свернуть горы… Видишь ли, как это не прискорбно, но наш Орден, состоящий только лишь из мужчин, привык управлять по своему усмотрению. Мы привыкли сеять смерть и жестокость… Женщина — это жизнь… Ты нужна нам, чтобы сдерживать рвущееся в нас мужское начало воина, и сеять жизнь. В твоих хрупких руках, — продолжал он, глядя на нее умоляющими глазами, — находится, тот стержень равновесия, который должен быть незыблем и устойчив. Мы выкормим и вырастим тебя, наша королева, но ты должна править нами, мягко поворачивая все к истинной природной форме, к женскому началу жизни, все расставив на свои места, не отрицая мужчину, нет!.. — он посмотрел на нее долгим, бесстрастным взглядом, — ……а, поставив его на определенное природой место — воина и защитника, и мягко остужать его горячую голову… — произнес он и, словно ожидая своей участи, опустил голову.
Белла, как-то сразу успокоилась, оттого, что услышала. Слова Мигеля только подтвердили ее догадки и предположения, и расставили все по местам, выстроив логичные цепочки умозаключений. Да, только так…
— Почему ты не сказал мне этого раньше, Мигель? — тоскливо посмотрев на него, спросила Белла. — Тогда бы все было проще и понятнее, и я бы не…. Как я теперь встречусь с твоим отцом и посмотрю ему в глаза? — она с ужасом вспомнила, как себя вела и что ему наговорила.
— Очень просто, моя донна! Ты, как струя свежего воздуха взбодрила его и оживила. Он очень долго смеялся! — улыбнулся Мигель своей притягательной улыбкой. — Не сердись на него, Белла. Он просто отвык от женского общества и немножко одичал без него. Он не в обиде на тебя, поверь мне. — Мигель смотрел на нее черными, глубокими, как озера, глазами, — С тобой все не так… С тобой все сложнее, но скоро мы все привыкнем друг к другу, и ты поймешь, что рыцари Ордена Джампиров, эта грозная, страшная сила и ты, Избранная Душа, сеющая и возрождающая равновесие между Тьмой и Светом — это единое целое. Ты нужна нам, а мы нужны тебе…
Он медленно поднялся со своего места, нарушая, так почитаемые им, правила придворного щепетильного испанского этикета, и приблизился к Белле.
— Мигель? — прошептала недоумевающая Белла.
— Прости меня… — еле слышным шепотом проговорил он и опустился перед ней на колени. Он, как ребенок, сложил свою черную кудрявую голову, на ее колени и обнял их. Мигель, как во сне, начал медленно и очень нежно целовать, сантиметр за сантиметром гладкую кожу, потом словно, опомнившись, замер… Белла, нежно провела рукой по его непослушным волосам, и стала гладить эту шальную, лишенную женской ласки и любви, голову…
— Прости меня… — еще раз еле слышно прошептал он.
— О, Мигель… — еле слышно прошелестела ему в ответ Белла, продолжая перебирать его кудри. — Мы все живые люди, и даже у очень сильных мужчин, могут быть минуты слабости… Мне не за что, тебя прощать! Все, что ты сделаешь или скажешь, когда ты слаб и одинок, оно останется здесь и здесь! — одна ее рука легко прикоснулась ко лбу, а другая к сердцу. — Помнишь, Мигель? Я умею хранить чужие тайны, они умрут вместе со мной… — она наклонилась и поцеловала его волосы. Мигеля, словно ударило током, он мгновенно поднял голову и посмотрел на Беллу, опьяненными и такими человеческими глазами, что она заранее предвидя его действия и слова, закрыла ему рот ладонью и, глядя прямо ему в глаза, произнесла:
— Я сама так захотела и не мучь себя, Мигель… Я знаю, что значит человеческое участие, доброта и нежность, они лекарство для любого человека, для маленького, большого, не важно… Иди, Мигель! Ты нужен мне завтра… Без тебя я не справлюсь, слышишь?
Он улыбнулся своей потрясающей улыбкой, от которой у Беллы защемило сердце. Одним движением поднялся с коленей и поклонился ей.
— Я буду всегда твоей тенью…
И исчез, как всегда ослепив Беллу яркой, голубоватой вспышкой. Белла тяжело вздохнула и подумала: «Слишком много теней будут преследовать меня… Как бы они все не перессорились однажды!»
Глава двадцать седьмая
В Италии
Несколько часов полета пролетели не заметно. Скоро она окажется во Флоренции, но уже совсем по другой причине и при других обстоятельствах, чем в прошлый раз. Белла гнала от себя воспоминания… Они были ей неприятны и тягостны. Слишком тягостны…
Элис была притихшая и сосредоточенная, что было совершенно не свойственно ей. Белла знала причины… Элис все увидела и поняла, зачем они летели в Италию. Еще в зале ожидания она сообщила ей и Карлайлу, что остановится в шикарном отеле во Флоренции и совершит прогулку по магазинам, в ожидании их приезда из Вольтерры. Вольтерра ее не вдохновляла, так пошутила Элис. Она предпочитала другие развлечения, нежели посещение безрадостного и давящего на нее, старинного замка графов Вольтури. Карлайл тоже был собран и сосредоточен, предполагая какие удивленные и перепуганные лица вызовет его появление у семейства Аро, Кая и Марка, в обществе Беллы и представителей закона и порядка. Его бросало в дрожь, как только он представлял себе их серые и красные наряды… Он хотел, чтобы до Флоренции они никогда не добрались…
У каждого из них были свои мысли, но так или иначе все они вращались вокруг их визита в Италию… В аэропорту Флоренции их ждала машина с шофером. Как и всегда, любезность со стороны семейства Вольтури была выше похвал! Элис взяла такси, и попросила водителя перегрузить их общий багаж в ее машину, попрощавшись с отцом, и расцеловавшись с Беллой, шепнула ей на ушко: