— Выслушай, меня… — Мигель примирительно поднял вверх ладони и спокойно продолжал. — Я уже однажды объяснял Белле, теперь объясню тебе… Никто не посмеет заставить ее делать то, к чему она не готова. Для этого есть рыцари Ордена, есть я, есть ты со своими оборотнями и никто из нас не позволит ей, без крайней на то нужды, быть карающим мечом правосудия. Никогда… Все мы не задумываясь, умрем за нее, но если она, когда-нибудь решит встать с нами рядом, и точно также, будет готова умереть за нас, мы будем непобедимы… Пойми это, Джейк! Она наша королева и должна вести нас в бой! Только так, а не иначе… — он убедительно посмотрел Джейку в глаза. — Ты знаешь ее лучше всех. Скажи, ты способен удержать ее, когда она увидит вокруг себя бойню… А это будет именно так, я знаю, о чем говорю. Ты удержишь Беллу около себя и сам сможешь остаться в стороне, когда рыцари и оборотни будут сражаться? — он продолжал прожигать Джейка своими горящими глазами. — Она уже другая и слишком многое поняла, чтобы сидеть в тылу. Она сильное оружие, ты недооцениваешь ее Джейк! Но она должна стать смертельным и непобедимым оружием и она станет им, я обещаю тебе, Джейкоб! — он с грустью и тоской посмотрел ему в глаза. — Есть такие вещи, которые способна сделать только она, без нее нам не справиться…
Джейкоб глубоко и тяжело вздохнул. Его взгляд пробежал по стенам тронного зала, украшенного полотнами в золоченых рамах, изображающие сцены сражений древних рыцарей, закованных, в доспехи пурпурного цвета, и портреты неизвестных легендарных героев. Его взгляд остановился на лице Мигеля. Джейк еле слышно прошептал:
— Я боюсь ее потерять… Как бы она не была сильна и неуязвима, когда жребий брошен, все средства хороши. Я не верю, что Малкавиане будут драться честно… Ты, как и я, знаешь, что она хоть и бессмертная, но ее можно убить… — охрипшим голосом говорил Джейк и боялся своих мыслей. — Если на нее нападет целый отряд высококровных элитных вампиров-убийц, она многих отправит в преисподнюю и не сдастся без боя, но они убьют ее, Мигель…
Мигель медленно опустил голову и отвернулся от тоскливого взгляда Джейка. Только он один знал, чего боялся сам…
— Пойдем… — он рывком притянул к себе Джейка, и яркая вспышка озарила огромный зал. Мигель выполнял свое обещание…
Очутившись в номере Беллы, Мигель тактично отошел к окну и оставил Джейка. Он покинул его мысли и не мешал ему…
Белла крепко и беспробудно спала на своей огромной кровати в номере отеля во Флоренции. Она казалась такой маленькой и беззащитной, утопая в подушках и закутанная воздушным одеялом. Огромный мохнатый медвежонок шоколадного цвета охранял ее сон… Джейк медленно приблизился к ее постели и опустился на колени возле нее. Он смотрел на бледное, детское, почти ангельское лицо и слезы молча текли из его глаз…
— Почему так, Беллз? — еле слышным шепотом прошелестел он. — Почему все именно так…
Мигель видел его слезы и не осуждал Джейка за это. Он вспомнил однажды сказанные Беллой слова:
«Мы все живые люди, и даже у очень сильных мужчин, могут быть минуты слабости… Мне не за что, тебя прощать! Все, что ты сделаешь или скажешь, когда ты слаб и одинок, оно останется в моей памяти и моем сердце! Я умею хранить чужие тайны, они умрут вместе со мной…».
Мигель великодушно стал невидимым для Джейка. Он очень хорошо понимал его чувства, и не хотел быть свидетелем его минуты слабости… Только любимая женщина может сделать даже самого сильного мужчину бесконечно слабым и уязвимым. Он знал это…
Глава тридцать третья
Эдвард
Она оставила его без сожаления, и уехала в Италию с Карлайлом и Элис. Эдвард знал, зачем они направились туда. Обязанности и долг призывали ее… Она стала совершенно другой. Каллен с надеждой ждал, что проснувшиеся в ней гены оборотня и постоянное общение с волком-квилетом изменят ее запах, и будут отталкивать его и заглушат зовущий до исступления аромат Беллы, и песня ее крови, бурлящая в жилах с новой измененной силой, моментально отвратит его от ее новой сущности. Он ждал этого и надеялся на то, что скоро излечится от бесконечной зовущей жажды, имя которой Белла. Абсолютный, сводящий с ума голод… Он ждал выпускного бала и одновременно боялся его. Он боялся дышать, и не дышал уже на подъезде к школе, когда парковал машину и выходил из нее… Он увидел ее сразу и восхитился новой Беллой. Растеряв все свое прошлое, угловатое, детское и смешное, она утратила не просто девственность, а стала совершенно другой, новой и непредсказуемой… Гены оборотня, разбуженные Джейком, развернулись в ней на полную мощь. Дремлющий хищник, грациозный, осторожный и очень опасный медленно просыпался в ней. Ее походка стала плавной, словно крадущейся, а взгляд цепким, оценивающим опасность и бесстрашным одновременно… Опасный зверь, в женском обличии! Она почуяла его сразу, он догадался по трепещущим ноздрям, но сам он боялся вдохнуть ее запах… Их глаза встретились. Первый раз, при взгляде на него, она не проявила никаких эмоций, ее глаза были бесстрастны и холодны, и любви к нему там больше не было…
Это безразличие полоснуло его, словно острый меч Инквизиции, по самому горлу и, желая почувствовать такое же бесстрастное спокойствие к ней, он вздохнул ее запах…
Он опалил и обжег Эдварда, от самых ноздрей и страшным ядом разлился по всему телу, возвращаясь жадной, сосущей болью, намертво оставшись в его воспаленном горле… Его зубы рефлекторно клацнули, словно сжимаясь в мертвой хватке на ее горле, и губы уже приготовились пить эту живительную, терпкую, зовущую влагу. Ее кровь… Он безумно, безудержно хотел опустошить ее, как бутылку дорогого вина, одним залпом, одним глотком, мгновенно опьянев и почувствовать удовлетворение… Его мучила бешеная жажда, жажда ее крови… Он уже знал ее вкус, когда с огромным, невероятным трудом, спасая Беллу от яда Джеймса, сам чуть не убил ее… Теперь ему уже не остановиться ни за что!
Он, прилагая неимоверные усилия, перестал дышать и спрятал от нее свои обезумевшие глаза, в них легко читался ее приговор. Он поспешно покинул зал, и затерявшись в толпе, мгновенно вылетел на свежий воздух.
Это безумие… Так не должно быть, но так было. Ее запах, утратившей девственность женщины, обогащенный и божественный, не смог забить ни какой запах псины, так характерный для оборотней. Но, она была полукровкой и стала ей совсем недавно. Его чуткий нос не замечал этого досадного недоразумения, он чуял саму сердцевину ее сводящего с ума запаха… Все его надежды рухнули, и он почувствовал страшное разочарование. Ему никогда не избавиться от этого наваждения. Никогда…
Карлайл предостерегал его с безумными, страшными глазами и умолял Эдварда забыть о ней, и не сметь даже приближаться к ней… Эдвард не мог оставить ее физически. Сам не мог! Он не в силах оставить ее самостоятельно. Даже, если его силком увезут от нее, он будет бежать, плыть, ползти из последних сил, и день и ночь, без отдыха и остановки одержимый ее зовом… Как смертельно раненое животное, истекающее кровью, но безмерно любящее и преданное своему хозяину, прежде чем, испустить последний вздох и умереть, превозмогая смертельную боль, изо всех сил тянет окровавленную морду, чтобы еще раз, с любовью и тоской увидеть своего Хозяина и умереть с радостью оттого, что в последний миг он был с тобой и любил тебя… Он был таким животным и ничего не мог сделать с собой!
Он старался не видеть ее, не приближаться к ней близко, чтобы не совершить непоправимую ошибку. Эдвард метался, как загнанное животное по своей комнате; чтобы его не мучил запах и вкус ее крови в горле, он постоянно пропадал на охоте и бредил о ней… Хорошо, что оборотни Джейкоба постоянно носились вокруг ее дома и злобно рыча, и скаля свои хищные пасти, отгоняли его. Элис чувствовала, что он теряет над собой контроль. Она, беспокоясь за Джаспера, отправила его на Аляску к Денали, и сосредоточилась на неутихающей жажде брата и постоянно была около Беллы, оберегая и заботясь о ней. Она справилась бы с ним, без вмешательства оборотней и все обошлось бы малой кровью, так думала она. Эдвард не был уверен в этом…