...Громко смеясь над чьей-то очередной шуткой, Дженсен размышлял о том, как быстро может измениться привычная и налаженная жизнь. Первый раз это случилось в тот страшный день, когда он с мамой улетел, а отец остался дома. Долгие месяцы после эвакуации мама не произносила это слово ─ «умер», когда речь заходила об отце, а Дженсену пришлось привыкать к жизни без него, и закусывать губы до крови, когда мальчишки хвастались своими папами. Мама и семья Сингхов, несомненно, пытались заполнить пустоту, оставшуюся после смерти отца, и это помогало ему некоторое время не чувствовать себя ущербным среди ровесников с полными семьями. Хотя, он не уверен, что это удалось на сто процентов; возможно, он сам был виноват в том, что не справился с потерей отца, потому что когда открылась флешка, и снова зазвучал почти забытый любимый голос, ─ он сорвался. Об этом никто не знал, даже мама и Вент, и Дженсен похоронил память об этих часах как можно глубже в недрах своей памяти.
Второй раз ─ это поступление в Школу. Он всегда верил в себя, но червячок сомнения всё равно грыз его изнутри, даже когда Дженсен с дрожью открывал официальный конверт с эмблемой Школы. Его бросало то в дрожь, то в холод, строчки скакали перед глазами, но волшебное «Зачислен в кандидаты» он успел разобрать перед тем, как привычный мир рухнул, освобождая место новому, долгожданному, без сомнения выстраданному и заслуженному.
И вот сегодня третий раз, когда его мир кувыркнулся через голову, и причина тому ─ Падалеки, чья улыбка непостижимым образом рождала ассоциации с ярким солнцем и порывами ласкового ветра.
Дженсен нехотя признался самому себе: Джаред будет достойным соперником, и соперничество будет идти по всем направлениям, включая успехи на любовном фронте и заканчивая самым главным ─ учёбой и пилотированием. И, странное дело, Дженсен не мог дождаться, когда опуститься воображаемый флажок противостояния. Он вполуха слушал приятелей, не вникая в смысл сказанного, но когда флегматичный Сэмир Комац ─ поставщик самых безумных идеей и сплетен ─ вдруг обмолвился, что новенький выскочка уже летал на «манте», Дженсен встрепенулся. Вент заметил его явный интерес к данной теме и ловко выпытал подробности, которые Сэмир лениво изложил, сказав, что «желторотик» сегодня действительно оседлал «манту», правда, в паре с Учителем Баджо, но от этого данный факт не становился менее уникальным и потрясающим. А Вент решил добить Дженсена, сказав, что на «ласке» и «горностае» Джаред теперь летает самостоятельно.
Подбирая упавшую на колени челюсть, Дженсен подумал, что его выпускной год в Школе будет фееричным. Главное ─ не сорваться в штопор под насмешливым прищуренным взглядом «желторотика». И пожелал себе дополнительных сил; в том, что они понадобятся, Дженсен ни секунды не сомневался.
Эпизод 2
В преддверии выпускного бала
(Восемь месяцев спустя)
Дженсен ненавидел Медблок всеми фибрами своей души даже, несмотря на присутствие там молодого медика-практиканта Деяниры, которая была чудо как хороша. Счастьем было получить врачебную помощь из её рук или хотя бы просто полюбоваться. Курсанты, независимо от возраста, на что только не шли, чтобы проникнуть в приёмную; порой служащим здесь медикам было совсем не до смеха. Благо, что девушка оказалась на редкость нравственной и очень разборчивой, иначе медицинский отсек можно было бы смело переименовывать в дом свиданий.
Впрыснутый в нос вонючий аэрозоль быстро вернул Дженсена на землю. Он едва удерживался от желания чихнуть как следует, что грозило бы Эклзу некрасивым падением на пол. Девушка почувствовала это, шикнула на него, чтобы терпел, и быстро приложила ватный тампон к ноздрям Дженсена, не давая лекарству вытечь наружу. Потом велела придерживать тампон самостоятельно и держать голову запрокинутой. Дурацкое положение, но спорить он не стал. Да и сил на спор в данный момент у него не было. Комната продолжала дико кружиться, несмотря на заверение Деяниры, что если совсем не двигаться, то полегчает. Лучше не становилось, поэтому, наплевав на ожидаемую боль, полоснувшую по вискам, Дженсен скосил глаза вправо.
Рваная рана на загорелой коже плеча Падалеки выглядела одновременно отвратительной и завораживающей. Дженсен был уверен, что Джареду сейчас чёртовски больно, но эта зараза, всё равно улыбалась. Как несправедливо! Дженсен отделался всего лишь банальным сотрясением мозга, пусть и средней тяжести. Он всегда был счастливчиком и выходил из передряг с минимальными потерями, даже когда был мальчишкой. Ссадины в счёт не шли, какой пацан без синяков? Везение вдруг кончилось в Лётной Школе, когда Дженсен повстречался с дикой кошкой. Но это был единичный случай, а не закономерность, так обстоятельства тогда сложились. А вот Венту не везло с самого детства, парень рано познал «радость» ношения гипса и фиксирующих повязок на своих многострадальных конечностях и постоянно шутил на эту тему. В сотрясениях головного мозга он тоже был специалистом куда лучшим, чем Дженсен. Вот у кого надо было спросить, чего ожидать, когда лоб непреднамеренно встречается с приборной панелью. Но Вента рядом не было, а расспрашивать Деяниру в присутствии Падалеки Дженсен не желал. Хотя догадывался: если средним считалось то, что он испытывал сейчас, когда голова гудела почище трансформатора, а в висках реально ощущался воткнутый туда призрачный лом, значит, бывает ещё хуже, и ему явно повезло.
Будь Дженсен в сознании, то сумел бы избежать осмотра, заверив, что с ним всё в порядке даже, несмотря на застывшую кровавую маску на лице. И ушёл бы, как подобает герою. По крайней мере, Вент не в счёт, он умел держать язык за зубами и не сдал бы его медикам. Однако фортуна на этот раз повернулась к Дженсену известным местом, и свалить из смотрового кабинета ему не удалось. Ну, хорошо, он не сам сюда пришёл, его Джаред принёс, но, честное слово, лучше бы вместо сотрясения у него случилась выборочная амнезия!
А благодарить за внеплановое посещение ненавистного Медблока на плече «желторотика» Дженсен должен был, прежде всего, Ясуду.
В последнее время в Школе из-за него было особенно неспокойно. Всех лихорадило. Казалось, что Ясуда повсюду. В каждом инциденте или драке было ясно, откуда ноги растут. «Желторотики» и «пингвины» жаловаться кому-либо элементарно боялись, «страусы» ─ стеснялись, вроде как уже давно не молодняк. «Альбатросы» его не боялись и не стеснялись, но опасались, поэтому просто хранили нейтралитет. «Орлам» не было дела до Ясуды до тех пор, пока он их не трогал. В итоге от круговой молчаливой поруки всегда выигрывал Такеши.
Но на этот раз ситуация вышла даже из-под его контроля.
Обычно Ясуда не допускал шалостей, которые грозили бы кому-либо смертью. В конце концов, дураком он не был и понимал, чем для него может обернуться подобный исход. Однако сегодня либо что-то пошло не так, как планировал Такеши, либо он намеренно пожелал Дженсену откинуть копыта. Так бы и случилось, не появись Падалеки вовремя. Хотелось верить и надеяться, что матрица в боте осталась невредимой. После такого удара о грунт редко что остаётся неповреждённым, но если повезёт, то Ясуда вполне может выбыть из учебного процесса на пару месяцев, пока проведут расследование. Тогда он пропустит экзамены и выпускной. Дженсен очень мечтал об этом, потому что иначе он мог просто свернуть шею ублюдку при встрече, и лишиться-таки своей безупречной репутации.
...Сидящий рядом Джаред вдруг резко втянул воздух, и Дженсен рефлекторно вздрогнул: от любого звука голова раскалывалась на части. Деянира тем временем успела обколоть обезболивающим лекарством развороченное плечо Падалеки, и тот снова затих. Однако не забыл подмигнуть побледневшей от вида крови девушке. Кровь была повсюду: на коже, на одежде, даже на волосах «желторотика». Дженсена от её вида и количества тоже мутило. Но Джаред держал себя в руках и мужественно переносил все неприятные процедуры.